Танго мотылька

– Как тебя зовут? – спрашивает он, снова возвращая внимание к моим глазам.

Сердце лихорадочно забилось. Рука, с зажатым в ней битым стеклом, дрогнула.

– Лиза, – отвечаю, голос немного дрожит.

– Иди домой, Лиза, – говорит мужчина. Резко разворачивается на пятках и выходит из комнаты.

В голове пролетают тысячи мыслей. Он не станет убивать меня, это ясно. Его не волнует маленькая свидетельница. Ему просто нет до меня дела!

А кому есть?!

Нет ни одного человека, к кому бы я могла пойти сейчас. И дома теперь тоже нет.

Моя мать отдала меня в бордель, не моргнув глазом. Из моих друзей и знакомых нет никого, кто бы мог приютить. Может, Леша? Мы знакомы всего пару недель, и он живет с родителями, братом и старой бабушкой в двухкомнатной квартире. Вряд ли, кто-то из них обрадуется новому сожителю.

Скорее интуитивно, чем понимая, что делаю, я дергаюсь вперед, отбрасывая в сторону обломок бутылки.

– Постой! – кричу.

В горле дерет, от высоченных неудобных каблуков подкашиваются ноги, но сейчас плевать.

Мне нужно догнать мужчину, потому, что иного выхода у меня нет. Останусь тут, и стану проституткой. Вернусь домой, и меня ждет тот же финал.

Мужчина замер в дверном проеме, резко обернулся. Черные глаза впились в мое лицо, на скулах играют желваки. Мне стоило невероятных усилий, всей силы воли, чтобы не отпрыгнуть назад. На дрожащих ногах я подхожу к нему.

– Возьми меня с собой, – прошу тихим голосом.

В висках стучит, на тонких шпильках неудобно, и я никак не могу поймать равновесие, отчего ноги дрожат еще сильнее.

В воздухе повисла пауза. Мужчина молча разглядывает мое лицо, не без отвращения, смотрит на полуголую грудь. Опускаю глаза вслед за его взглядом, к боли в висках добавляется жар во всем теле. Так стыдно мне не было очень давно.

– Ты знаешь, кто я? – спрашивает он.

– Да, – чуть слышно, на выдохе.

– И хочешь пойти со мной? – усмехается, злобно скалясь.

–Да.

Если погибать, то пусть лучше он убьет меня, чем то лоснящееся чудовище, которое лежит в отключке на полу комнаты.

– Я не трахаю шлюх, – произносит брезгливо, выплюнув это мне в лицо, как противную жвачку.

– Я не шлюха, – почти смело, подняв подбородок, пытаюсь защитить свою честь, от которой остались одни лохмотья.

Мужчина гадко усмехнулся. Но даже эта похабная улыбка не испортила правильных черт лица.

– А кто ты? – усмехается он, – ночная бабочка? Клеопатра? Царица ночи?

Каждое слово, как оплеуха, обжигает сильнее раскаленного железа.