Заучка на тропе любви

Вы – будущий следователь, а ведёте себя, как избалованный мальчишка, – оборотень свёл светлые брови на переносице в притворно-грозном выражении. – Вы вообще допущены к этому занятию? Помнится, для перехода на четвёртый курс вам поставили оценки авансом и разрешили перенести хвосты.

– Допущен, – зло выдохнул я.

– А, – широко улыбнулся дознаватель, – забыл, как же не допустят сына ректора?

– Отец не вмешивается в мои дела, сэр, – скрипнув зубами от негодования, произнёс я.

Фист последние пары выводил из себя своим пренебрежением.

– Ну, это вы так считаете, – насмешливо фыркнул он, и указал мне взмахом руки на центр зала. – Ложитесь на пол, мистер Вольфрам. Сегодня будете изображать труп – в наказание за опоздание.

… и вот я лежал на полу, скрипел зубами, зло стискивал кулаки и пытался игнорировать смешки одногруппников.

– Мисс Стрэндж! – обрадованно воскликнул оборотень, а я перевёл взгляд на вход и слегка… гм… обомлел.

Та самая рыжая пигалица, что пихнула меня в фонтан, стояла и робко улыбалась.

Признаться, я несколько опешил, когда услышал её фамилию. Да и все присутствующие в кабинете зашептались.

Та самая Стрэндж?!

О дознавателе, в одиночку закрывшему крупное дело о взяточничестве, почти месяц трубили все газеты. Сам Фист хвалился тем, что перетянул к себе такого неординарного специалиста. Получается, эта рыжая неряха – её дочь?

Быть может, я бы составил целый список против этого предположения.

Где жизненная справедливость, спрашивается?!..

Рыжая Стрэндж встала возле Фиста. Помятая после экстренной сушки магией, в мешковатой рубашке, застегнутой под горло и надетой на выпуск, не по размеру сшитом казённом пиджаке и чёрных чулках. Она выглядела несуразно и смешно.

Я кипел от негодования. Мысленно удивлялся, как ещё подо мной не задымились половицы.

А когда выскочка Стрэндж присела возле меня, чуть ли не наизусть пересказывая материал из учебника, я готов был взорваться.

– Вставайте, мистер Вольфрам. Хватит там пыхтеть, – смилостивился Фист. – Труп из вас неправдоподобный. Слишком шумный.

– Мы вроде не из академии искусств, – пробормотал я, пружинистым движением подскакивая на ноги.