Заучка на тропе любви

Оказывается, даже сохранила лошадку, которую я лепила в первом классе. Хорошо хоть в академию не принесла. Я бы умерла со стыда.

Сабина говорила задумчиво. Нервничала и пыталась занять паузу разговором.

Рассмеялся, представив, как строгая дознаватель Стрэндж умиляется кособокой лошадке. И в то же время кольнуло грудь. Мама никогда ничего не собирала на память. Чего не скажешь об отце. Кажется, у него даже где-то есть коллекция моих рисунков. Он иногда поговаривал об академии искусств.

Действительно, умереть со стыда…

– Садись за стол, я пока поставлю чайник.

Сабина прыснула в ладошку, понятливо кивнула и, продолжая оглядываться, прошла к письменному столу, расположенному у стены напротив двери. Но так и не дошла…

– Что это? – она подняла взгляд наверх. – Рябит иллюзия?

Чертыхнулся, выругавшись под нос. Сели накопители, а я приволок свидетеля.

– Та-ак, Рыжик.

– Как только расскажешь, что это, Бастер Вольфрам, – она развернулась ко мне, положила руку на бедро и, демоны, выглядела дерзко.

Может, вчера продуло и у неё жар?…

– Ладно, – раздражённо выдохнул и подошёл к девчонке.

Иллюзию развеял, в ней отпал смысл, и дёрнул складную лестницу.

– Прошу, – повернулся к Рыжику и подал руку.

Карие глаза сияли от любопытства. Наверное, это фамильная черта.

Мы поднялись по лестнице через узкий проход. Дохнуло прохладным воздухом…

…и мы оказались на крыше.

– Это вообще законно? – в восторге спросила Сабина, широко и искренне улыбалась.

Она выбралась на крышу, по-прежнему опираясь на мою руку, и огляделась.

Вид с крыши жилого корпуса открывался на живописную аллею, за кованой оградой, с фигурными кустами и ведущей к порту дорогой, мощёной камнем. От моря веяло солью, ветер доносил крики чаек и брань моряков.

– Если узнают, мне достанется, – предупредил я, засунув руки в карманы брюк.

– Ну, ты, оказывается, не плох в создании иллюзорных пологов, – заключила она, оглядев плетения, окружающие место выхода на крышу.

– Вот при их создании и разобрался, – рассмеялся и присел на небольшую скамью, которую специально здесь поставил. Для удобства, чтобы сидеть не на холодном, покрытом влагой шифере.