Прости за любовь

А вот Руслан легко и просто нашел ненормальную, согласившуюся ввязаться в этот бардак. И где была моя голова, когда я, восхищенно хлопая ресницами, двигала речь о том, что все это нужно сохранить? Намного проще убрать все, что обветшало, и сделать современную обивку.

Проще, да. Но от одной мысли об этом внутри что-то противно сдавливается. Ну, не могу я так с историей. Не могу, и все!

В одной из комнат нахожу массу пакетов, каких-то коробок, свертков. Аккуратно заглядываю в один из них. Там лежит ваза из фарфора.

Искусная роспись и отменное качество. Уникальная вещица, я уверена. Похожа на музейный экспонат. Даже руки вспотели от одной мысли – сколько может стоить эта прелесть?

В других пакетах также нашлось много интересного. Кроме посуды, пара серебряных подсвечников, какая-то африканская маска, расписанная яркими красками. Несколько старых картин в деревянных подрамниках, отдельно золоченые рамы, которые по размеру не подходят к картинам. Круглое зеркало, небольшого размера, вписанное в серебряную раму.

И побольше, в резной раме из дерева. И это далеко не весь перечень обнаруженных сокровищ.

Разглядываю все это, не понимая только одного – как еще не разворовали?

Происхождение находок я опознала сразу, по логотипу на одном из пакетов. Я уже видела именно этот пакет, в тот день, когда Руслан подвозил меня с кладбища. И это именно то, что он тогда занес в дом. Мужчина просто складирует в этой комнате все интересные вещицы, привезенные из командировок, не найдя им другого применения.

А вот я бы с легкостью придумала им место в интерьере.

В кармане внезапно завибрировал мобильный, заставив меня вздрогнуть. Ваза выскользнула из рук и с громким звоном разлетелась на полу на мелкие осколки. Склеить и восстановить? Нереально! И, конечно, режиссер Господь!, звонит мне именно Руслан. Вот и кара подоспела, ага. Может, у него тут камеры? Воровато оглядываюсь, но ничего, похожего на камеры, не вижу.

Вот блин!

– Алло, – снимаю трубку.

– Привет, – хрипит в трубке его голос, от одного звука которого по телу бегут холодные мурашки.

– Я вазу разбила, – вываливаю на мужчину честную правду, будто, он сам не узнает.

– Какую вазу?

– Ну, с цветами, – всхлип, – из фарфора.

На том конце связи повисла пауза.

– Ты сейчас в доме, что ли?

– Ага, – вздох мой тоскливый и печальный.

Как только этот мужчина появляется на горизонте, я начинаю ощущать себя маленькой девочкой, которую некому защитить от опасного дяди.