На другой стороне

Игры со смертью в исполнении властного гиганта – что может быть лучше для летнего вечера?!

Боже, пусть все это закончится! Я хочу домой! Хочу почувствовать себя в безопасности! Мне так страшно!

– Как тебя зовут? – звучит хрипло вопрос.

– Ева, – отвечаю сквозь слезы, которые, несмотря на все усилия, все равно, текут из глаз.

– Красивое имя, – говорит мужчина, – тебе подходит.

Рада, что тебе нравится, но мне от этого не легче! Руки дрожат, колени трясет, а горло сдавливает от подавляемых рыданий.

– Просто скажите, куда вы меня везете, – прошу дрожащим голосом.

– К себе домой, – следует ровный ответ.

Выдыхаю, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Мужчина снимает руку с руля и засовывает в карман. Замираю, ожидая самого ужасного. Но он просто достает носовой платок и протягивает мне.

– Возьми, – говорит он все тем же спокойным тоном. Кажется, у него вообще не бывает другой интонации.

Беру платок, вытираю лицо и шумно сморкаюсь, не пытаясь произвести хорошее впечатление. Мне плевать что он обо мне подумает.

Плевать, насколько красивой меня считает. Этот человек лишил меня будущего, убил любимого человека. Окровавленная грудь Саши и его бледное лицо снова всплывают в памяти. Кажется, это видение будет преследовать меня до самой смерти, которая, скорее всего, наступит совсем скоро.

– За что вы убили моего жениха? – спрашиваю, всхлипнув. – Что он вам сделал?!

Из глаз снова водопадом полились слезы, и платок пошел в дело. Вытираю слезы и нос. Но легче не становится!

– Он подобрался слишком близко, – отвечает громила, – такова жизнь.

Или он, или я. Ничего личного.

Боже! Он говорит об убийстве человека, как о просмотре очередной серии мыльной оперы. Без единой эмоции, как о какой-то рутине. А, ведь, человек погиб! От его руки умер! Засохшие разводы его крови еще багровеют на моих руках и на платье.

– Ты чудовище! – выпаливаю, гневно сверкнув в него глазами, в своем запале переходя на «ты».

Мужчина оторвал взгляд от дороги, повернулся ко мне.

Сталь сверкнула во холодном взгляде, и мне стало жутко.

– Может, ты и права, Ева, – соглашается он спокойно. – Я – чудовище, и никогда не стану кем-то другим.

Между нами повисает тишина, и только размеренный рев мотора разбавляет напряжение. Я пытаюсь унять поток слез, но ничего не выходит. Они все катятся по щекам, вот уже носовой платок насквозь промок.

Мужчина уверенно ведет машину, больше ни о чем меня не спрашивая. Для него ничего не произошло.