Афера

Мы проходим внутрь и поднимаемся на лифте на двадцать пятый этаж. И только теперь я понимаю, что мужчина привез меня на благотворительный аукцион.

Тут полно людей, дамы в вечерних платьях и мужчины в смокингах. А я чувствую себя практически голой в этом невесомом платье на обнаженное тело. Фасон не подразумевает лифчика, а мои трусики лежат в кармане брюк Гордеева, который сейчас, как ни в чем не бывало, здоровается за руку с каким-то мужчиной.

– Как ваше здоровье, Павел Андреевич, – доносится до меня обрывок их разговора.

– Вашими молитвами, – отвечает мой спутник, чуть заметно улыбаясь.

– Тогда я могу быть спокоен, – в том же духе отвечает его собеседник.

Вся эта беседа звучит бестолковой нелепицей, учитывая убийственные взгляды, которыми обмениваются эти двое. Кажется, еще немного и воздух заискрит от напряжения. Это не обмен вежливостями, скорее, дуэль. Но понять это можно только, если находишься совсем близко, как я сейчас.

С интересом разглядываю незнакомого мужчину. С виду приятная внешность, галантные манеры и надменный взгляд.

В глубине зала заиграла громкая музыка, отвлекая этих двоих от «милой» беседы. Я тоже повернула голову, пытаясь рассмотреть, что там происходит.

– Пойдем, – прошептал Гордеев мне на ухо, подтолкнув вперед за талию.

Мы подошли к столику возле огромного панорамного окна, за которым виднеется ночной город, красиво подсвеченный иллюминацией. Я невольно залюбовалась. Но Павел быстро переключил мое внимание, будто невзначай, коснувшись моего бедра под столом. От прикосновения обожгло, как огнем. Я нервно выдохнула, стараясь не подавать вида, что мне это понравилось. Странно, но сейчас совсем нет того страха, который был в самолете, когда я каждую секунду ожидала, что он распахнет шкаф, аналогичный тому, который я видела у него в спальне, в особняке.

Тем временем, на небольшой сцене в центре зала появляется мужчина во фраке.

– Дамы и господа, – говорит он, – начинаем аукцион. Дальше он говорит о том, что средства, полученные от продажи лотов, пойдут в благотворительный фонд. Но эту часть его речи я практически не слышу, ведь рука мужчины забирается мне под платье, сжимает колено.