Заноза для ректора, или Переполох в академии Тьмагов

До сих пор в голове звучал его скрежещущий, отвратительный голос.

«– Мерзкое отродье, – выплюнул инквизитор, демонстрируя ряд пожелтевших зубов. Зловонное дыхание заставляло морщиться и ещё больше вжиматься в жёсткую спинку металлического стула, привинченного к каменному полу. – Я докажу, что супруги Гарси не являются твоими настоящими родителями, докажу, что тебя изрыгнула сама Бездна, проклятое дитя тьмы… И тогда ты отправишься на виселицу под задорную игру менестрелей…

Мои губы насмешливо скривились

– Именно потому, что я дитя тьмы вы пытались заползти мне под юбку?

… оплеуха была звучной.

Рыхлое лицо инквизитора перекосила бессильная злоба…»

Не нужно было ничего доказывать. Я и так всегда знала, что не была родной дочерью Элеоноры и Тамера Гарси, они не скрывали от меня правды. Нашли младенцем, брошенным у переправы, замёрзшим и едва живым. Подобрали и выдали за своего. Но какое это имело значение, если я всегда была любима и никогда не причинила бы им вреда.

Ходила в приходскую школу, училась грамоте и музыке, подрабатывала в булочной. Никто и никогда не заподозрил бы во мне нечистую кровь. Грязную. Если бы не охваченный похотью служитель Красного Ордена – инквизитор Торас Рам, с которым мне не посчастливилось столкнуться в безлюдном переулке, когда возвращалась с работы домой…

… тогда впервые случился выброс силы. Чёрно-золотое пламя безжалостно лизнуло щёку Тораса, оставляя кроваво-обугленный след.

Раньше подобного не происходило. Я сама не верила своим глазам, это не могло случиться со мной. Почему? В чём я провинилась перед Богами? Да, всегда была немного странной. Слышала и чувствовала лучше других: звуки, запахи, вкус. Любила ночь за её тишину и спокойствие, могла посидеть на крыше, любуясь звёздами. Но разве это преступление? Разве за такое наказывают? А тут…

Я не хотела причинять вред инквизитору, но как ещё могла защититься от его шаловливых рук? Кричала ведь и звала констебля.

Родители смогли добиться моего освобождения из-под стражи до решения суда и забрали меня домой: побитую, голодную и до смерти напуганную. А в эту же ночь они погибли при пожаре в собственном доме. Я не смогла их вытащит…

Как бы не рвала жилы, я ничего не смогла сделать, я была абсолютно беспомощна. И ни за что не оставила бы самых дорогих и близких мне людей погибать в одиночестве.