Подземелья Эйтана

Довольно улыбаясь, лохматый поднялся на ноги, достал из-за пазухи короткий обрывок тесемки с несколькими узелками, завязанными причудливым образом, картинно взмахнул им и кинул в воду.

Не успел никто и до десяти сосчитать, как примерно в шаге от края плиты из воды показался округлый валун. Не очень большой, но двумя ногами на него можно было встать уверенно. Рядом – еще один, почти плоский камень. Чуть дальше – два. Дальше – еще, еще, еще… Дорожка из камней уходила на глубину и терялась во тьме.

– Ну, блеск! – довольно потер руки Веспер.

 – Не мост, конечно, но все лучше, чем брод! – Дварф закинул руку за спину, отлепил цеплявшуюся за вещевой мешок лапу душителя и протянул ее дикарю. – Держи, Шакарах! На память о дварфе Веспере!

– О! – только и смог восторженно выдохнуть лохматый, принимая из рук Веспера бесценный подарок.

– Ты же собирался ее мумифицировать, – напомнил Лигон.

– А, – с показным безразличием махнул рукой Веспер. – На моем пути, полном опасностей и приключений, это не последняя тварь.

Может, еще кто поинтереснее встретится… – Дварф подошел к краю сползающей в воду плиты. – Я пойду первым.

– А в воду окунуться не боишься? – решил-таки подначить дварфа Терваль.

– Никто лучше дварфов не умеет прыгать с камня на камень!

– Эй! Эй! – замахал вдруг руками Шакарах, будто забыл чего.

Он передал лапу душителя соплеменнику, подбежал к Ариэлле, знаком попросил ее подождать и, запустив руку под шкуры, принялся сосредоточенно что-то там искать.

– Ща он тебе горсть фамильных блох преподнесет, – усмехнулся Веспер.

Шакарах вытянул руку из-за пазухи. Меж пальцев у него был зажат большой, тускло поблескивающий металлический кругляш. Не то монета, не то медальон.

– Тебе… – протянул он кругляш Ариэлле. – Старик говорить… Тебе отдать…

Кругляш, похоже, был сделан из бронзы. С одной стороны на нем были выбиты пять пересекающихся линий одинаковой длины, а по кругу шли мелкие закорючки, напоминающие знаки письменности. С другой – кисть руки, сжатая в кулак, с выставленным вверх указательным пальцем.

Рисунок от времени стерся, утратив рельефность. Кругляш можно было принять за монету, вот только никогда прежде Ариэлла не видела монет с такими символами, а уж она-то, проходя воровскую практику, каких только денег не повидала.

– Что это? – спросила девушка у лохматого.

– Не знать, – потряс головой Шакарах. – Старик дать… Говорить – тебе отдать… Говорить – тебе надо… Так?

– Так, – кивнула на всякий случай Ариэлла.