Императорский отбор. Чужая невеста

Но Диана не спешила вкладывать руку, обтянутую белой перчаткой, в раскрытую ладонь.

Отчего такая честь? А где же церемониймейстер или камергер? Камеристка?

– Мисс Диана Бернар? – усмехаясь одним уголком губ, поинтересовался наследник, когда молчание затянулось.

Волевой подбородок, прямой ровный нос, резковатые черты лица, в обрамлении неровных русых прядей, будто присыпанных пеплом…

… надо же, а портреты не врут. Диана-то думала, что преувеличивают фотографы, да художники красоту наследную приукрашивают, а на деле преуменьшают.

– Полагаю, что да, – растерянно ответила Диана, но краснеть было поздно. Глупость уже сказана. А ведь должна была принять руку, выйти и исполнить реверанс, после чего высказать свои несомненные восхищения…

– Полагаете? – наследник заинтересованно выгнул бровь и сам взял Диану за руку.

Прикосновение обожгло, хотя, наверное, так и должно быть. Диану впервые берёт за руку венценосная особа. Откуда знать, какие у них прикосновения?

– Я начала сомневаться, когда получила приглашение, – тихо призналась она, но взгляд не отвела.

– … не ошибся? – верно понял наследник, укладывая тонкую кисть Дианы на своём локте. Лакей подхватил чемодан. Диана опиралась на трость… – Не ошибся. – И по тону стало ясно: высочество подошёл к отбору невест со всей надлежащей ему ответственностью.

– Может, вы… – Диана немного замялась и снова наследник верно её понял.

– Нет, я не болен, – заверил с усмешкой.

– А-а…

– И не проклят, мисс Бернар, – в синем океане глаз плясали смешинки. Такие яркие. Заразительные… – Но раз вы сомневались, отчего же приняли моё предложение?

Диана тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Только для того… – голос звучал уверенно, а стоило бы проявить робость. Но робость проявляться отчего-то не желала, – чтобы лично удостовериться в вашем добром здравии.

Принц неожиданно рассмеялся. Приглушённо, чуть прищурив глаза, отчего в уголках залегли морщинки…

– Вероятно, вы правы. И что? Убедились?

Диана отвела взгляд, но слова уже слетели с её в высшей степени невоспитанного языка.

– Скорее наоборот. Мои подозрения только усилились… – она всё же покраснела, но исключительно ради приличия.