Императорский отбор. Чужая невеста

Но об этом Диана старалась не думать…

Приглашение пришло очень кстати, что радовало Диану и огорчало госпожу Бернар.

Мать билась в бессильной ярости. Она почти сплавила нерадивую дочь господину Одоловецкому, а тут…

И что, что он трижды вдовец? И плевать на слухи, будто он сам своих юных жён со свету сжил. Замучил до смерти… Какое это имеет значение, когда предлагают пятьдесят тысяч и возможность навсегда избавиться от калеки?

… а то, что эта калека доход ежемесячный приносит и хозяйство ведёт, за поместьем следит… да, кого это волнует, когда разом и пятьдесят тысяч…

В этом и была главная проблема Луизы Бернар, она отличалась жуткой недальновидностью.

Карета остановилась перед высокими коваными воротами с металлическими головами грифонов на них.

Мать жалко не было. Диана спасала собственную шкуру. Да и за что её жалеть? Могла бы работать. Кем? Да кем угодно.

… могла бы. Но не стала. Не пристало женщине трудиться. Взрослая баба, а всё туда же.

Диану больше волновал Маркус. Разговор накануне получился непростой. Тревожный… Маркус пришёл, когда уже полная луна выкатилась на тёмно-синий небосвод. Обычно приходил раньше.

Он пробирался сквозь шиповник, неуклюже и шумно, вызывая у Дианы улыбку.

– Прости, – выдохнул Маркус, вытаскивая из тёмных волос сосновые иголки. – Мать начинает что-то подозревать, не просто было уйти из дома.

– Я понимаю, – улыбнулась Диана, зябко кутаясь в пуховую шаль. – Скоро всё изменится, – она протянула приглашение на отбор и подхватила чёрную трость с белой птичкой, что прислонила к дереву.

По мере чтения Маркус всё больше хмурился и этим вызывал у Дианы волнение.

– Ты полагаешь, я должен быть рад? – карие глаза сверкнули в темноте.

Диана поспешила всё объяснить.

– Если я стану фрейлиной её величества, мама не сможет меня… насильно выдать замуж, – вообще-то, продать. Именно продать, как пыталась продать Одоловецкому. – Фрейлины пользуются особыми привилегиями и тогда твои родители…

– Я понимаю, о чём ты, – холодно перебил Маркус и, несмотря на недовольство, привычно взял Диану под руку, придерживая и помогая ступать в темноте.