Императорский отбор. Чужая невеста

Их не берут в политику, не берут в Дознаватели, запрещают заниматься торговлей, всякий раз указывая на место… А какое место? Кухарки готовят, слуги убирают, няньки нянчатся. А что делать женщинам хоть с маломальским происхождением? Салфетки вышивать? Выйти замуж… Вот она – единственная цель. И если девушка не замужем, то она позор рода, и не дай Небеса, она уйдёт из дома и попробует вести самостоятельный образ жизни… Затравят.

– Лина останется. Пока… – решил Калем и положил её фото к фотографии Катарины. – Лисавета?

– Тёмная «лошадка», – Максимилиан поморщился, раздосадованный тем, что так и не смог разгадать маленькую тайну «рыжей».

– Не подставляйся, – отрезал Калем. – Твоя задача хлопать глазками.

– Я уже утомился хлопать, – делано насупился младший. – «Хлопалки» болят.

Соня подавила смешок и виновато развела руками, мол, ничего личного, но ты сам вызвался сыграть участницу, а ведь тебе предлагали роль учителя истории.

– О цели пребывания Лисаветы на отборе мы знаем, – задумчиво протянул Калем.

Максимилиан кивнул и ослабил ворот серебристого камзола.

– Слышал, что она кому-то сочиняла письмо. И от подарка, лунника, была не в восторге.

– Думаю… – Калем опустил взгляд на фотографию огненно-рыжей красавицы из семьи моряка. – Это связано с тем, что ей не льстит моё внимание. Она не желает становиться императрицей…

С Лисаветой Калем виделся под личиной скупщика рыбы и сразу отметил деловую хватку девушки, осторожность и внимательность к мелочам.

– Из неё получится достойная фрейлина, очень полезная её величеству, – заметил Калем, решив закончить на этом обсуждение интересовавших его претенденток.

– А мы точно выбираем только фрейлин? – внезапно спросила Соня, бросив многозначительный взгляд на портреты нескольких участниц. – Мне кажется, среди них есть и другие достойные претендентки на звание императрицы, раз уж мы не говорим о чувствах…

– Например? – охотно заинтересовался Калем, склонный рассматривать любые варианты, так как Соня верно подметила – о чувствах не может быть и речи.

Чувства опасны. А Калем несёт слишком большую ответственность перед всей империей и не может подвергать её жителей… опасности.

– Элена Рошшэр, – Соня осторожно вытащила фотографию русоволосой девушки из семьи Дознавателя. – Не сказать, что сильно благородная, но господин Рошшэр не пожалел средств на образование дочери.