Императорский отбор. Чужая невеста

– До встречи за завтраком, мисс Бернар, – произнес он и поклонился, прижимая руку к груди. А глаза… синие, завораживающие таинственно сверкали.

«Пусть это будет просто игра света» – подумала Диана и ответила вежливым поклоном головы.

Камеристка Диане досталась прелестная. Всё может быть, что других в резиденции и не держат. Не болтливая, в меру услужливая, исполнительная, а главное – угадывает любые намерения и желания без лишних слов.

Маленькая и слишком худенькая, хрупкая с виду женщина шустро зашторила тяжёлые портьеры, помогла разложить вещи, показала, где находится ванная комната, в которой можно освежиться с дороги.

– Спасибо, Мадина, – поблагодарила Диана, отпуская камеристку. – Вы очень любезны.

Мадина исполнила скромный книксен и поспешила в комнаты для прислуги. Отдыхать. Но о колокольчике для вызова напомнила.

Диана прикрыла глаза. Кресло было удобным, чай восхитительным, мягкие булочки и холодная говядина – тоже.

Выдохнула и стала медленно распускать косу, думая о том, как её так угораздило. В голове всё ещё крутились слова наследника: «Каждая из предполагаемых невест уже дала своё согласие, приехав сюда…»

Диану мучила совесть.

Она пыталась с ней договориться и подбирала весомые аргументы в своё оправдание. Аргументов было много.

Если она вернётся ни с чем… мать возобновит попытку продать её. Одоловецкий принял отказ негативно. Можно сказать, что и не принял.

… его заплывшее жиром лицо подрагивало, словно желе и раскраснелось, делая ещё более отвратительным.

«Когда ты приползёшь ко мне на коленях… я и монеты за тебя не дам, – хрипел старый мерзавец, багровея от злости. – А после… научу покорности и смирению…»

Диану передёрнуло. Нет уж!.. смирение не для неё.

Какова вероятность, что наследник выберет калеку? Один к двенадцати. Нужно просто постараться быть дружелюбной, не вылететь с отбора в числе первых. Конкурсы не проигрывать, чтобы дойти до финала. А если, вдруг… что-то пойдёт не так, она всегда может пойти с повинной.

… об этом думать не хотелось.

Диана могла бы заплатить матери из своих денег, но тогда придётся платить всю жизнь и о поступлении в академию можно смело забыть. Никогда не скопит на операцию, так и останется заложницей дома Бернар…

Усилием воли Диана отогнала от себя дурные мысли, поднялась с кресла и стала готовиться ко сну.