Планета смертной тени

– Будешь пробовать?

Дик-33 взял в руку сучок с наколотым на него куском мяса и, чуть прикрыв глаза, медленно втянул через ноздри исходящий от него дурманящий голову аромат.

– А мне? – спросил Дик-7.

– А ты подожди. Если нам с Тридцать Третьим плохо станет, кто нам поможет?

– А чем я смогу помочь?

– Обратишься за помощью к Святому Норбиту, – усмехнулся Дик-18.

– Ага, – обиженно насупился Дик-7. – Сами этого Святого Норбита придумали…

– Все! – поднял руку Дик-18. – Дальнейший спор считаю бессмысленным!

– Ну, правильно, – придавленно вякнул в ответ Дик-7.

Он не собирался продолжать спор, но и не хотел, чтобы последнее слово оставалось за оппонентом.

Дик-18 это понял, а потому смолчал.

Дик-33 осторожно коснулся зажаренного кусочка мяса кончиком языка. Ему хотелось для начала вспомнить давно забытый вкус. Ведь ел же он прежде, в другой жизни, жареное мясо? Значит, должен помнить, каково оно на вкус.

А Дик-18, без долгих проволочек, откусил от своего куска половину и принялся с остервенением жевать.

– Ну, как? – посмотрел на него Дик-33.

– Отлично. – Дик-18 показал большой палец. – Точно говорю, это можно есть.

– Дай и мне попробовать, – снова попросил Дик-7.

– Нет! – отказал ему и на этот раз Дик-33. – Нужно подождать, чтобы увидеть, какова будет реакция организма на непривычную пищу.

– Ну, так, может, ты и посмотришь? Ведь все равно ж не ешь.

– Как это не ем? – Дик-33 быстро, словно боясь передумать, откусил кусок мяса и, не успев даже вкуса почувствовать, проглотил.

Он взял оставшийся кусочек в рот и на этот раз не стал торопиться. Он медленно сдавливал мясо зубами и чувствовал, как, смешиваясь со слюной, течет под язык мясной сок. Ощущение было странным и ни на что не похожим. Казалось, ароматный кусочек зажаренной плоти сам собой тает во рту. Сказать, что это было вкусно – все равно, что ничего не сказать. Это было удивительно.

Съев три куска языка, Дик-18 снял с другого вертела куски зажаренного сердца и стал их дегустировать. Сердце оказалось не таким нежным, как язык, более плотное мясо приходилось как следует разжевывать, прежде чем проглотить. Но при этом оно обладало своим, чуть сладковатым, специфическим вкусом. Раз попробовав, уже ни с чем не спутаешь.