Неосторожным в пути. Сборник рассказов

Ее гладкая блузка на резиновом пояске все время ползла вверх, обнажая под моей рукой спину и бока неловкой партнерши. Устав одергивать на ней блузку и удерживать от неверных шагов, я просто прижал Дашу поближе. Похоже, это был единственный способ танцевать с ней. Я не собирался целоваться с новой знакомой в ресторане, но это вышло само собой. На нас обращали внимание. Мне нравилось, что никто из наших сотрудников не знал Дашу. Думали, что Ульяна Мироновна получит меня по наследству. Не дождутся!

Моя незнакомка, такая непреклонная вначале, стала жаркой, как птица феникс, и позволяла вытворять с ней все что угодно.

Я вертел ею в воздухе, наклонял, чуть ли не до самого пола… И она обращалась со мной не по-детски: заползала на меня, как лиана на дерево, и впивалась в губы, как жалящая пчела. Что сказать, танцевали вдохновенно.

В толпе наблюдателей я приметил полыхающее негодованием лицо Энакина. Видимо, он впервые видел свою сестру– библиотекаршу в таком экстазе. Сам же хотел, чтобы она с кем-нибудь познакомилась! Потом я решил, что пора уходить.

Поддерживая горячее гуттаперчевое тело, я протолкался к выходу с танцевальной площадки. Мы захватили по пути ее сумочку и побежали в гардероб.

– Ты одна живешь? – спросил я.

– Одна, – раздался голос за моей спиной.

Надо же! Опять братишка.

– Я провожу твою сестру, – сказал я парню.

– А… она… соображает? – усомнился он.

– Конечно, соображаю! – быстро среагировала Даша.

– Он тебе нравится? – строго спросил Энакин.

Даша рассмеялась и толкнула его ладошкой.

– Иди, танцуй!

Успокоившийся брат буркнул: "До свидания", – и вернулся в зал.

Даша сказала мне адрес. Она жила недалеко, поэтому мы решили не брать такси, а прогуляться по свежему воздуху. Я надеялся, что уличный морозец подействует на нее отрезвляюще.

Но едва мы двинулись по мостовой, как Даша вдруг начала декламировать стихи:

"Я вздрагиваю от холода,

Мне хочется онеметь.

А в небе танцует золото:

Приказывает мне петь!"

– Может, не надо? – попросил я осторожно.

Но Даша не послушалась. У этой миниатюрной барышни оказался на диво зычный голос. Она то и дело сбивалась на свист или крик, пытаясь, видимо, украсить чтение контрастными интонациями.

"Томись, музыкант встревоженный,

Люби, вспоминай и плачь!"

Прохожие шарахались от нас, я пытался ее урезонить, но она хохотала и призывала меня смотреть на звезды – на «танцующее золото».