Паутина

 – Мне просто все это уже чертовски надоело.

– Не тебе одному, – буркнул Камохин.

– У вас есть какие-то предложения? – взмахнул зажатой в руке шоколадкой биолог.

– У меня есть килограмм пластита, – ответил Камохин.

– И что?

– Можно попытаться взорвать стену.

– Плохая идея! – решительно заявил Осипов.

– Других-то все равно нет.

– Из-за стен не тянет сквозняком. Значит, там нет прохода.

– Тогда – взорвем потолок.

– Зачем?

– Песок осыплется, и мы сможем вылезти наверх.

– А что, если там не песок?

– А что, если мы ходим по кругу? – по-новому решил взглянуть на ситуацию Брейгель.

Осипов посветил на стену:

– Изображения на плитах все время разные.

– Верно, – поддержал его Орсон. – Я их все фотографирую!

– А как насчет ленты Мебиуса, Док-Вик?

– У ленты Мебиуса только две поверхности, пройдя по которым, ты все равно окажешься в точке старта.

– Но это в трехмерном пространстве. Мы же неизвестно в каком. Так, может быть, здесь и поверхностей у ленты Мебиуса больше, чем две?

– Вполне возможно, – подумав, кивнул Осипов.

– Зато будем постоянно бродить по замкнутой на самой себе ленте.

– Слушайте, кончайте! – взмолился Орсон. – Надоело, честное слово! Если мы узнаем, в каком измерении и на какой плоскости мы находимся, это поможет нам найти выход? Нет! Значит, нам остается только идти вперед!

Док размахнулся, запустил в темноту размякший в кулаке батончик и, не дожидаясь, когда он упадет, сделал шаг.

Тут-то и произошло то, чего никто не ожидал!

Батончик, взлетевший по пологой дуге почти к самому потолку и уже начавший снижаться, внезапно дернулся в сторону и выскользнул из сопровождавшего его луча света.

Орсон не сразу понял, что произошло. А когда наконец понял, принялся шарить лучом по сторонам. Потому что понял он только то, что батончик куда-то исчез, изменив траекторию полета вопреки законам физики.

– Спокойно, Док!

– Ты видел? – вытянул руку с зажатым в ней фонарем Орсон.

– Видел.

– Ну так идем!

– Нет.

– Кончай! – дернул плечом Орсон.

– Послушай меня, Док! – крепче сжал его руку Камохин. – Это именно то, что мы ждали.

– Или не ждали, – вставил Брейгель.

– Это ловушка.