Паутина

И посмотрел на ученых так, будто если и не был уверен, то небезосновательно подозревал, что это они приложили руки к появлению рисунка, которого не должно быть.

– А в Южной Америке крокодилы, вообще-то, водятся? – спросил вдруг Брейгель.

– Оринокские крокодилы одни из самых крупных, – ответил Орсон. – А вплоть до миоцена там встречались и сухопутные крокодилы – мезозухии.

– Это когда уже появились люди?

– Нет, чуть раньше. Люди не могли их видеть.

– Но я сейчас вижу крокодила, – голосом с угрожающе повышающимися тональностями, произнес Камохин.

– Ну, и что? – усмехнулся Орсон. – Тогда – не было, сейчас – появился. Подумаешь, делов-то!

– Откуда он здесь появился?

– Плита могла повернуться.

Камохин прикусил губу. Почему-то столь простое объяснение самому ему в голову не пришло. Он сунул фонарь за пояс, подошел к стене и попытался надавить на край плиты. Плита даже не шелохнулась. Камохин попытался надавить на другой ее край – с тем же результатом.

– Черт! – Камохин со злости саданул по плите кулаком и тут же взвыл от боли в разбитых костяшках. – Как она могла повернуться? С чего вдруг?

– Это магия, – с невозмутимым спокойствием ответствовал Орсон. – Обычная индейская магия на крови.

– Плиты могли повернуться, когда сработала магнитная ловушка, – дал более рациональное объяснение случившемуся Осипов.

Брейгель посветил на пол у основания плиты.

– Если бы плита повернулась, в пыли остались бы следы.

Фламандец был прав. На слое пыли и мелкого песка, лежавшем на полу возле стены, видны были только следы камохинских ботинок.

Осипов посветил фонарем на соседнюю плиту. На ней три равнобедренных треугольника были вписанных друг в друга, как матрешки.

– Такого рисунка тоже прежде не было, – сказал Осипов.

– Позволь, я сфотографирую, – отодвинул его в сторону Орсон.

– И этого тоже не было.

По другую сторону от крокодила на плите был изображен петух.

– Идем к выходу! – решительно скомандовал Камохин. – Не нравится мне эта чертовщина!

– Только будь осторожен! – предостерег его Орсон.

– В каком смысле? – буркнул Камохин.

– Ловушки, – напомнил ученый.