Паутина

– Так что же тогда есть твоя наука, если не современная магия? Магия, построенная на виртуозном владении математическим аппаратом, знании теории относительности и теории струн, умении пользоваться хитроумными приборами, механизм действия которых тебе не всегда понятен…

– Налей мне чаю, Крис.

– Ты уходишь от ответа?

– Можно и так сказать.

Глава 8

– Куда пойдем? – Камохин посветил сначала налево, потом – направо.

– А почему не прямо? – спросил Брейгель.

– Давайте кинем монетку, – предложил Орсон.

– У монеты только две стороны, а у нас три варианта, куда можно пойти.

– Монета может встать на ребро.

– Маловероятно.

– Зато как необычно!

Держа фонарь перед собой, Камохин заглянул в один из боковых проходов. Осипов заглянул в противоположный проход.

– Каменные плиты с какими-то иероглифами. Дальше снова рисунки.

– У меня то же самое. Ничего примечательного.

– Ты только послушай их, – Орсон локтем толкнул Брейгеля. – Мы находимся в древнем сооружении, о котором нет ни слова в книге «Загадочные и таинственные места планеты Земля».

– Давай заглянем чуть подальше, – предложил О сипов.

– Хорошо, – согласился Камохин. – Только не уходи очень далеко.

– Фотографируй все, что видишь. Каждую плиту. – Ладно.

– Ну? – выжидающе посмотрел на фламандца Орсон.

– Может быть, еще один паук? – предположил Брейгель.

Биолог почему-то сразу решил, что стрелок имеет в виду того паука, что бегал по пустыне и топтал «черных» квестеров, а потом нашел безвременную кончину в песчаной воронке.

– Не знаю, откуда появился этот восхитительный гигант, но только не из этого подземелья, – уверенно покачал головой Орсон. – Во-первых, животные непременно оставляют какие-то следы в местах своего обитания. А здесь мы не видим ни паутины, ни экскрементов.

Вообще-то, Брейгель имел в виду еще одного нарисованного паука. Который на этот раз, для разнообразия, мог оказаться на потолке или на полу. Но он не стал объяснять это Орсону, решив, что каждый имеет право на собственное понимание данного вопроса.

Так оно даже лучше.

Первым из левого прохода появился Камохин:

– Ничего нового. Все то же самое, что и здесь.