Потерянный мальчишка. Подлинная история капитана Крюка

– Прекратите! – приказал я, отшвыривая Кивка в сторону, чтобы поймать за плечи Тумана, снова бросившегося на брата.

– Он взял мой лучший нож! – крикнул Туман, крутя руками, словно мельница крыльями.

Одна его рука попала мне по подбородку, вскользь. Это было не больно, ни капельки, но я взорвался: я и так был в гадком настроении из-за Питера и проклятущего налета.

– Ну, хватит! – рявкнул я и хорошенько заехал Туману прямо по губам.

Мальчишка шлепнулся на задницу, стирая кровь с губы.

Кивок заржал над наказанным братцем, плюхнувшимся в грязь.

Они вдвоем сидели на полу – и одинаковые бледно-голубые глаза взирали на меня с заляпанных кровью и грязью лиц.

Я глубоко вздохнул, продолжая сжимать кулаки.

– Прости, Джейми, – хором сказали двойняшки.

Я ткнул пальцем в Кивка:

– Отдай ему нож. Он на этот клинок много дней потратил.

– Но… – начал было Кивок, но при виде моего лица замолк.

Кивок и Туман прекрасно знали, что злить меня не стоит.

Кивок вытащил из-под жилетки каменный нож и протянул Туману, а тот бережно убрал его в кожаные ножны на поясе.

Я кивнул в сторону дыры:

– Идите поешьте.

Они вскочили на ноги – как будто ничего не случилось. К тому моменту, когда они добрались до выхода, ссора уже была забыта – Кивок шутливо ткнул Тумана в плечо.

Питер тихо хохотнул:

– Вот почему они не выходят против тебя в Битве.

Я еще раз глубоко вздохнул, дожидаясь, пока не спадет алая пелена гнева – чтобы мне не наброситься на Питера.

На секунду мне захотелось вытащить мой собственный нож – металлический, украденный у пиратов. Тогда я завалил бы Питера на землю, схватил его за челюсть и сжимал бы до тех пор, пока у него не вывалился бы язык – который я отсек бы так ровно, как край пиратского паруса.

А потом пелена чуть рассеялась, безумный огонь в крови остыл… а Питер так и стоял с широкой ухмылкой, невредимый, не подозревающий, что за мысль у меня промелькнула.

Это поразило меня, и еще как: я ведь любил Питера… по крайней мере, большую часть времени… и немалую часть жизни потратил на то, чтобы добиваться от него таких улыбок, какой он улыбнулся мне при первой встрече.

– Иногда они меня доводят, – сказал я после недолгой паузы.

Я снова стал собой – тем Джейми, к которому привык.

Питер закинул руку мне на плечи:

– Ты доведешь новеньких до нужной формы.