Кость от костей

Лишь смутный образ человека, которого она когда-то знала; тень, которую Мэтти называла мамой.

Снег не утолил голод и не избавил от головокружения, но боль в горле немного смягчилась.

А вот как быть со сгущающимися сумерками, Мэтти не знала. Уильям никогда не разрешал ей носить с собой спички. Даже дома ей позволялось зажигать их лишь в его присутствии, а костер без спичек она развести не могла.

А тот человек? Чужак, оставшийся у входа в пещеры. Если попросить его, может, он тебе поможет?

Но если Мэтти обратится за помощью к незнакомцу, Уильям рассердится.

Вспомни, как он рассердился лишь потому, что чужак сам с тобой заговорил.

Впрочем, какая разница. Тот человек остался далеко позади.

Но если бы он был здесь… Мэтти была бы рада. Рада оказаться не одна в подкрадывающейся темноте – голодной, избитой, измученной. Глаза у незнакомца были добрые. Мэтти знала, что он не причинит ей зла.

Ну что за сказки для маленьких девочек, Мэтти. Хезер всегда любила такие сказки – про принцев, спасающих девушек из высоких башен, про ведьм, проклятия и стеклянные гробы.

В жизни ты больше никогда не увидишь этого человека и никто не придет спасти тебя из башни.

(Или из хижины.)

Мэтти снова оттолкнулась и приникла к следующему дереву. Следы Уильяма на снегу было уже почти невозможно различить. Разве солнце может сесть так быстро? А если она не вернется домой ко времени, когда Уильям захочет лечь спать?

«Мужчине нужны сыновья, Мэтти».

Ее долг – родить мужу сыновей, а ей это пока не удалось.

Если она не вернется домой, когда велено, отправится ли муж ее искать? Или оставит в лесу во тьме и холоде и найдет другой сосуд, который выносит его детей?

«Я вложил в тебя так много времени, Марта. Надеюсь, ты ценишь мои труды, мои усилия, которыми я обеспечил тебе хорошую жизнь».

– Да, – сказала Мэтти вслух, переступая от дерева к дереву и цепляясь за стволы и ветки, как за обломки корабля в океане. – Да, понимаю, как тебе тяжело.

Уильяму приходилось так много работать и так часто поучать ее. Она совсем не умела слушать. Забывала, что нельзя его критиковать. Забывала быть благодарной.

– Я буду тебе хорошей женой, обещаю, – проскулила Мэтти.

Она страшно устала и проголодалась. Уже совсем стемнело. Пока Мэтти не стала жить на горе, она и не знала, что ночи бывают такими темными.

– Я буду хорошей, только приди и найди меня, не оставляй меня здесь одну, не оставляй.