Кость от костей

Звезды вспыхнули перед глазами, на миг затмив фигуру Уильяма.

– Объяснись, – сказал он голосом, напомнившим Мэтти замерзшие реки и остроконечные сосульки.

Она попыталась вздохнуть глубоко, но муж придавил ей ребра. Однако Мэтти должна была объяснить; если этого не сделать, его ярость обрушится на нее с ужасной силой.

– Я… плохо… себя… почувствовала… после подъема в гору, – выдавила она. – Потом… учуяла запах из пещеры. Запах гнили.

Уильям прищурился.

– А я ничего не почувствовал.

– Я… иди посмотри еще раз.

– Так ты не скрываешь от меня беременность?

Мэтти покачала головой, и от этого перед глазами снова заплясали звезды.

– Я… никогда не стала бы.

Наклонившись к ней, он перестал так сильно давить на грудь, но пахнул в лицо своим горячим дыханием, и желудок ее снова скрутило. Мэтти взмолилась Господу, чтобы ее снова не стошнило, потому что, если ее вырвет на мужа, он на ней места живого не оставит.

– Надеюсь, ты не врешь. Сама знаешь, что бывает с лгуньями.

Холодная тьма. Звук захлопывающейся крышки. Кулаки, опухшие от отчаянного битья о доски.

– Ящик, – прошептала она. – Я не лгу. Никогда не стала бы лгать.

Муж, кажется, увидел в ее лице то, что хотел, и быстро слез с нее. Мэтти еще полежала. По затылку стекала кровь; она надеялась, что рана не слишком глубокая. В открытую рану может попасть инфекция, а когда Мэтти болела и Уильяму приходилось за ней ухаживать, он раздражался.

– Вставай, – велел муж.

Она встала медленно, потому что мир кружился перед глазами и по-прежнему было трудно дышать.

«Он не дорожит тобой. Не любит тебя, – подумала Мэтти, но следом возникла та же мысль, что и всегда: – Куда я пойду? Куда денусь?»

Она зависела от него во всем.

Как только Мэтти встала, Уильям подтолкнул ее к зияющему входу в пещеру. Почти сразу их захлестнула волна зловония. Мэтти отвернулась, закрыла рот и нос шарфом. Даже Уильям, обычно такой хладнокровный, подавился желчью.

Услышав, как он давится, Мэтти не сдержалась и тихонько улыбнулась с удовлетворением, а поскольку рот ее был закрыт шарфом, она не скрывала улыбки. Уильям все равно никогда не узнает.

Он тоже закрыл шарфом рот и нос, зашел в пещеру, сделал несколько шагов, и глубокий сумрак тут же поглотил его.

– Похоже, это тайник, – пробормотал он. – Но медведи обычно не устраивают его в берлоге или там, где не могут закопать еду.