О вере и душе

В противном же случае, если бы у него не было никакого средства передвижения, ему, так или иначе, пришлось бы дожидаться на станции представителей Галактического патруля.

Чейт давно уже не совершал никаких противоправных действий, а потому у него не было причин опасаться встречи с представителями законной власти. Но в то же время он был знаком со статистикой расследования уголовных дел, связанных с угонами кораблей, в связи с чем не тешил себя беспочвенными надеждами на то, что в ближайшее время «Элла» будет возвращена законному владельцу.

Наблюдая за душевными муками Чейта, весьма живописно отражающимися на его лице, гуткад не спеша прихлебывал чай из своей огромной кружки.

Приняв решение, Чейт вышел из комнаты дежурного, в сердцах хлопнув дверью, и направился к подаренному финийцем кораблю. Вставив ключ в щель замка, он отвалил в сторону проржавевший люк, подвешенный на допотопных, невероятно скрипучих петлях, и, пригнув голову, вошел в тамбур.

Внутри корабль производил еще более гнетущее впечатление, чем снаружи.

Поскольку Чейт не был ни тем, ни другим, он понял, что никогда не отважится выйти на катере «С богом!» в открытый космос. Видимо, все же придется вызывать патруль хотя бы для того, чтобы с его помощью добраться до ближайшей метрополии. Но это еще успеется. А пока Чейту была жизненно необходима бутылка пива.

Дежурный по доку неодобрительно глянул на Чейта, когда тот вновь ворвался в его комнату.

– Я хочу продать свой корабль, – с порога заявил Чейт.

– «Эллу», которая улетела? – с насмешкой, совершенно не характерной для представителей его расы, спросил гуткад.

– Нет, «С богом!», который стоит в доке.

– У тебя имеются на него документы? – проявил нелишнюю бдительность гуткад.

Чейт кинул на стол папку с документами, которую нашел в кабине полуразвалившегося катера.

– Надо посмотреть, – сказал гуткад, с явной неохотой поднимаясь на ноги.

Чейт проводил его к кораблю.

– Только на запчасти и за очень незначительную цену, – вынес свое заключение гуткад после непродолжительного осмотра.

У Чейта так болела голова, что он продал бы эту развалюху и за пару бутылок пива. Гуткад же предлагал ему в несколько раз больше.