Алиса

Алиса машинально потянулась прикрыть шрам рукою и только тогда вспомнила, что та щека прижата к полу, и его все равно не видно.

Ну и пусть думает, что она симпатичная, раз ему так хочется. Все-таки приятно хоть кому-то показаться симпатичной даже с нечесаными волосами и в шерстяном балахоне на голое тело. Послышалось шуршание шерсти по обивке стены, серый глаз отпрянул от дыры, и появился второй, а с ними длинный перебитый нос и густая черная борода с проседью.

– Ну как, видно? – спросил голос. – Я Тесак.

Так они и познакомились. Тесак был на десять лет старше Алисы, и его никто никогда не навещал.

– За что тебя сюда упекли? – однажды спросила она, когда они стали уже давними приятелями, хотя никогда по-настоящему друг друга не видели.

– Народу много порешил, – ответил он. – Топором. За это Тесаком и прозвали.

– А раньше как звали? – спросила Алиса.

Удивительно, но ее ничуть не потревожило открытие, что новый друг – убийца. Будто те серые глаза и хриплый голос за стеной теперь принадлежали совсем другому человеку.

– Не помню, – вздохнул он. – До того момента совсем ничего. Меня нашли с окровавленным топором в руке, а вокруг пять трупов, изрубленных на куски. Когда приехала полиция, я и на них набросился, так что, наверное, это моих рук дело.

– За что ты их?

– Не помню, – сказал он каким-то севшим голосом. – Словно пелена перед глазами, как будто все заволакивает черным дымом. Помню, как топор оттягивал руку, брызги теплой крови на лице и во рту. И тот звук, когда топор входит в плоть.

– Я тоже это помню, – вдруг ни с того ни с сего вырвалось у Алисы. Хотя на какое-то мгновение ей и правда померещился звук ножа, пронзающего кожу, этот хруст погружающегося лезвия, и чей-то крик.

– А ты много народу прикончила? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Алиса. – Все может быть.

– Это ничего, я бы понял.

– Я правда не знаю, – повторила она. – Помню, что было до и после, но за те две недели просто какое-то затмение, одни обрывки.

– Тот тип с длинными ушами.

– Да, – подтвердила Алиса.

Тот самый, безликий, что являлся в кошмарных снах.

– Вот выберемся отсюда, найдем его, и тогда ты узнаешь, что с тобой случилось, – заверил Тесак.

С тех пор прошло восемь лет, но они по-прежнему томились взаперти в соседних палатах лечебницы, без всякой надежды выбраться на свободу.

– Алиса! – снова позвал Тесак. – Мне не спится.

Она отогнала воспоминания, навеянные луной и звуком его голоса.