Алиса

 – Полицейские его и разглядеть-то как следует не смогут. Захочет – человеком обернется, прошмыгнет куда угодно. А военных этих в Старый город калачом не заманишь, сама ведь знаешь. Пускай тут хоть чудища невиданные резню учинят – они и носу не покажут. Их служба – Новый город от черни охранять да чистоту блюсти, чтобы благородные дамы ненароком не запачкались.

Алиса вспомнила, что накануне Тесак ей говорил почти то же самое, и снова залилась краской. Заметив ее смущение даже при таком тусклом свете, наблюдательная старушка усмехнулась:

– А ты, дорогуша, не из наших краев, как я погляжу? Ну, раз у Кролика не сгинула, небось не робкого десятка, не то что другие.

Старушка так пристально изучала Алису, что та не выдержала и отвернулась. Ее вдруг возмутила такая бесцеремонность женщины, той самой, что с ней нянчилась безо всякого повода.

Кто она такая, чтобы указывать Алисе, что делать? Целых десять лет ее шпыняли все, кому не лень… да и раньше, когда жила с родителями, они постоянно командовали, выговаривали, от них она только и слышала: «Нет, Алиса, так нельзя, это неприлично. Не водись с этой девочкой. Она тебе не ровня».

У нее никогда не было свободы выбора, возможности быть самой собой и решать, как поступить. А тут какая-то странная старуха заявляет, что ничего не изменилось. Алиса не обязана разыскивать какого-то кошмарного маньяка, и ничья бабушка, даже ясновидящая, ее не заставит.

Старушка ухватила Алису за подбородок и развернула к себе.

– Ну уж нет, – промолвила она. – от судьбы не спрячешься, даже не мечтай. Было мне видение, а что напророчено, того назад не воротишь. Сколько за волей ни гоняйся, а судьба все равно настигнет да назад притащит.

Глаза у Алисы снова наполнились слезами.

– Где же справедливость?

– Ну, справедливо или нет, не нам судить, – Бесс встала.

Она указала на вешалку с одеждой возле кровати.

– А куда ушел Тесак?

– Раздобыть мне кой-чего, а то приходится мальца какого-нибудь нанимать, чтобы донести до дома. Парня надо было чем-то занять, Николаса – то. Чуть не спятил, когда ты сомлела, все над тобой сидел, пока не услала его.