Алиса

Алиса совсем валилась с ног.

Тесак забарабанил кулаком в дверь, свободной рукой поддерживая Алису под локоть. Дверь отворилась, и на пороге, закутанная в линялую красную шаль, появилась древняя скрюченная старушонка в синем платье, совсем седая, но с серыми, точь-в-точь как у Тесака, глазами. Она пристально его оглядела, тихонько вздохнула и проговорила:

– Николас, я тебя четвертый день дожидаюсь.

Глава третья

Она посторонилась, пропуская их в дом. Прозвучавшее имя Тесак, казалось, пропустил мимо ушей, но, тем не менее, уверенно шагнул через порог, словно всегда тут жил.

– Что с подружкой? – спросила женщина, направляясь к очагу у стены, чтобы подбросить дров.

Алиса сбросила руку Тесака, шатаясь потянулась к желанному теплу огня, и повалившись ничком на подстилку, мгновенно уснула, так и не расслышав его ответа.

Очнулась она в мягкой постели на пуховой подушке, накрытая колючим шерстяным одеялом. Она уже сто лет не спала в кровати под одеялом и теперь блаженствовала, в кои-то веки наслаждаясь уютом.

Окон в комнате не было. В дальнем углу на столике догорала свеча. Рядом с ней стояли кувшин и миска. Все тело ныло, но было чистым, а голова какой-то непривычно легкой. Ощупав голову от самой шеи до макушки, она ахнула – волосы исчезли. Свалявшийся колтун был аккуратно сострижен, оставлен только шелковистый ежик длиной в два пальца.

Потом потрогала шишку на лбу, голова страшно болела.

Рана была обработана и зашита ровным рядом аккуратных мелких стежков.

Она приподняла край одеяла и увидела чистенькую, но поношенную муслиновую ночную рубашку. От грязи и крови не осталось и следа. Засучив рукава, она заметила лиловые синяки на запястьях.

– Парнишка сказал, это он виноват, но он не нарочно, – сообщил чей-то голос.

Алиса оглянулась и увидела у входа старушку. В руке она держала тарелку, будто знала, что Алиса проснется в эту самую минуту и захочет есть.

Старушка медленно, неуклюже доковыляла до постели и вручила Алисе тарелку с черным хлебом и куском рассыпчатого желтого сыра. Алиса приняла тарелку и прошептала:

– Спасибо.

– Ешь не спеша, – посоветовала старушка. – Николас сказал, ты болела.

У Алисы невольно вырвался хриплый короткий смешок. Она уж позабыла, что такое смех.

– Да, можно сказать, я болела, – согласилась она и вдруг разрыдалась, так горько, как давным-давно, еще в детстве.