93 дня для тебя…

 – Мужчина торопился, от него раздавались сдавленные ругательства, но замирал, когда я губами обхватывала сжавшиеся камешки, а последующие громкие звуки от него с лихвой компенсировали раннее пробуждение и похищение из кровати.

Мне было сложно удержать свои руки не на члене, который поутру казался безупречным, восхитительным творением природы. Мои губы … они тоже мечтали испробовать совершенство на вкус, даже несмотря на то, что он был знаком давно и полюбился. Воспользовавшись минутной заминкой, я опустилась на колени.

– Плохой котёнок. – Кисти рук снова в плену, а через мгновение я стояла на ногах спиной к мужчине, упираясь ладонями в холодную плитку цвета морской волны, который темнел до синевы, светлел до едва голубого или менялся до изумрудного, создавая узор натуральных волн. Тёплая вода омывала тело, но пожар внизу живота не затухал. Я слизывала капли с губ, и жалела, что не успела попробовать другое.

– Любимый, тебе пора заняться делом. – Моя попка бесстыдно тёрлась о того, кто довёл до кипящего состояния.

– Я бы так и поступил, любимая, но ты сама мне препятствуешь.

– Хм… – Я сильнее вжалась ягодицами в торчащую часть его тела, которой положено быть внутри меня. – Мне казалось, что мои действия расцениваются как способствующие, но никак не препятствующие.

– Ка-тё-на, ты дразнишь.

«Естественно, любимый, до тебя только дошло?»

– А ты помнишь, что случается после, мм? – его пальцы пробрались к бугорку, который жадно пульсировал и требовал ласки.

– Не-ет… о-о-о, как хорошо… Совсем не помню… Да-а…

Губы жёстко сомкнулись на задней части шеи, лаская грубо, царапая зубами, травмируя нежную кожу. Ну во-от, будет новый засос. Я же предупреждала, чтобы никаких отметин на видных местах.

– О-ох. – Скользкие ласки напирали, убыстрялись, воспламеняли, – ещё-о-о… Только не останавливайся.

Два пальца вошли внутрь под углом, что глоток воздуха застрял поперёк горла, а из моих глаз выкатились две слезинки. Подушечка большого надавила на клитор, зубы прикусили шею, и я вытолкнула громкоголосый стон, пока билась крупной дрожью. Низ живота часто сжимался, а я выкрикивала любимое имя.