Ревность 2

Я безотчётно задышала глубже, просто потому что вдруг захотелось вдохнуть больше его, через воздух унять тоску, нужду о ком нельзя вспоминать, думать, но кто навечно стал частью меня. Мне не терпелось закутаться в него, чтобы вернуть утраченную половинку себя. Только то, что он стоял в каких-то миллиметрах уже заполняло меня эйфорией и всё равно я желала большего, хотела прочувствовать его ещё сильнее, влезть в него глубже, как раньше, до того, как… Последнее «как» лишь немного остудило голодную потребность, которую только он мог удовлетворить.

– Что ты хочешь услышать? Тебе напомнить причину развода? – я взмолилась про себя, чтобы мой голос не дрожал и не выдал пошлых мыслей. А темнота вокруг стала казаться величайшей удачей. После моих слов, вместо того чтобы отступить, Гера, наоборот, прижался теснее и провёл носом по щеке до уха:

– Мм, пахнешь, как и раньше, Ми-ра.

Мне пришлось упереться в его грудь ладонями, пытаясь отвоевать для себя больше свободного пространства. Иначе для меня эта близость грозила обернуться катастрофой.

Прошло не так много времени после развода, чтобы я успела позабыть его тело, что умели вытворять его руки и на какую нежность порою были способны губы.

– Гера, перестань. Что ты делаешь? Мы же в разводе. – Мои отрывистые фразы прерываемые шумным сбившемся дыханием его не впечатлили. Он успешно делал вид, что ничего не слышал, и с упоением посасывал мочку моего уха, а после заскользил поцелуями вниз по шее.

– И как тебе Загороднев в постели, нравится?

Я невольно ахнула от уничижительного вопроса или от последующего ощутимого укуса за тонкую кожу шеи:

– Ты совсем ополоумел спрашивать о таком, – резко толкнула его в грудь.

Я была уверена, что он даже не почувствовал моего трепыхания, но Гера всё же отстранился, пытаясь заглянуть в мои глаза. Что он собирался разглядеть, когда света уличных фонарей из маленького окна едва хватало, чтобы проследить очертания силуэтов? – Тебя, между прочим, дожидается барышня. Испереживалась небось бедняжка о пропаже кавалера, – язвила намеренно, чтобы удержать внутренние щиты.

Я не могла допустить, чтобы он пробрался в мои мысли, коснулся души. Слишком больно… Но позволить ему это – хотелось стократ сильнее. Ответа я не дождалась, потому что в следующее мгновение мои губы были подло атакованы. Гера не ведал жалости, он будто заново клеймил меня своими губами, терзая нежную плоть, больно покусывая и влажно облизывая следом.