Ревность 2

Наверно, как распогодится, тогда и займусь переездом.

– Да и чёрт с ним, со снегом. В субботу перевезём твоё барахлишко. Кстати, может на пару переедем к тебе? Тётя Маша натаскала тебя в кулинарии так, что ты можешь смело открывать собственный ресторан, раз уж она отказалась. Вкусно обалдеть, я чуть вилку не проглотила.

– Давай поживём у меня, я только «за».

– Вот если бы отпуск дали, – Маринка мечтательно зажмурилась, – я бы с удовольствием. А то придётся везти не только чемодан с одеждой, но и чемодан косметики и всяких женских штучек.

– Предположим, моих запасов вполне достаточно, чтобы удовлетворить нас обеих. Раз уж мы с тобой вывезли из особняка все мои вещи, – возразила, ибо нечаянно предложенная подругой идея нравилась мне всё больше.

– Вот зря ты от драгоценностей отказалась. Очень зря, Мира. Хотя бы в качестве компенсации могла оставить себе. Да к тому же мало ли что. На тот же чёрный день.

– Ты заставила меня забрать шубу.

– Описаться и не жить, подруга! Ты откуда свалилась? Зато ты оставила ему три других, которые он теперь передарит своим любовницам. Не думаешь о себе, могла бы вспомнить обо мне. Я, между прочим, от подарка не отказалась бы.

– Ни за что не поверю, что ты оденешь что-то подаренное Подольским, – засмеялась над театральным сребролюбием Маринки. Она могла дурить кого угодно, но я слишком давно её знала и, как она верно заметила, мы многое пережили вместе.

– Вот же гад, я и не подумала. Ты права. Значит следовало их забрать, сложить в чемодан и припрятать в дальний угол, на приданое бы сгодились, – неугомонная Марина никогда не сдавалась и не отступала просто так. Признавать поражение – черта характера, которую она тщательно обходила стороной.

– Их моль съест до того, как они на что-то сгодятся, – я уже открыто хохотала над её безумными идеями, – всё, завязывай.

– Жаловаться на четырёхкомнатную квартиру в центре города с ремонтом и мебелью? Я бы тебя сама прибила, если бы ты начала ныть и стенать.

– Как ты говоришь, что мне там положена? Компенсация за физический и моральный ущерб, кажется.

– Слушай, Подольский – конченый мерзавец.