Ведьма в бегах

Год в ковене прошел все же не даром, ведьмы, что старые, что молодые были помешаны на чарах, призванных околдовывать мужчин. Сейчас, будучи уже девушкой старше, мне трудно их осуждать. Как еще воздействовать на мир вокруг, если не через мужей? Женщины бесправны. У нас есть только одно средство – красота.

Естественно, колдовать я не стала. Отголоски заклинаний опекун уловил бы сразу. Но все советы по внешнему виду я использовала сполна. Скрабы для тела, масла. Пышные распущенные волосы. Легкая сорочка, длинная, но полупрозрачная.

Я шла без свечи, стараясь не издавать ни малейшего шума, выбежала из замка, пробежала по земле. Хорошо, что гостевой домик находился невдалеке. Молилась, чтобы меня не заметили слуги. Замерла перед дверью. Один удар сердца, я открыла дверь без стука. Если бы помедлила хоть чуть, не уверена, что решилась бы на такое безумие.

В зале, где догорал камин, Миралда не оказалось, поднялась по лестнице на второй этаж. Заглянула в спальню и, не сдержав шумного вздоха, замерла. Он стоял посередине комнаты совершенно обнаженный, не считая полотенца, обернутого вокруг бедер. Наверное, он только что принимал ванну.

Я стояла и забыла, как дышать. Естественно, я никогда не видела голых мужчин вживую, лишь на картинках в книгах. Зрелище оказалось потрясающим для неподготовленной меня. С замиранием сердца разглядывала широкую спину, бугрящиеся мышцы на руках.

В книгах часто были нарисованы обнаженные и женщины, и мужчины. Но только в те минуты я поняла, насколько мы отличаемся.

Стало страшно. Он казался таким сильным, грозным, злым, судя по сурово сдвинутым бровям.

– Что ты здесь делаешь, Гликерия? – быстрыми шагами прошел до меня, встал слишком близко.

Я сама от себя не ожидала, приложила ладошку к его животу, нестерпимо захотелось потрогать, узнать, какие они на ощупь – мышцы.

– Нравится? – тихо проговорил мужчина и поднял мой подбородок рукой.

– Да, – заглянула в темно-серые глаза Миралда и улыбнулась.

Мне бы знать тогда, что я знаю сейчас, возможно, удалось бы избежать той постыдной сцены. Глаза колдующих отражают их суть. В обычном состоянии у моего опекуна они были серыми, когда он колдовал – почти белыми. Когда был в ярости – темно-серыми.

Но я не знала.