По ту сторону его жизни

– Насколько я знать, тут есть фрач! – сказал плохо на русском языке таджик. Алисия посмотрела на него и задумалась. В ее голове прозвучал голос: «Перед казней никто не будет лечить. Он будет умирать таким, как его сломали».

– Он не поможет! -сказала Алисия и посмотрела на спину. – Но есть же индус. – начала искать его глазами, но увидев его лицо на другом конце участка, она поняла, что он тоже не поможет, боится. – Трус! – произнесла негромко Алисия. На улице положили таджика на стол животом вниз. Алисия побежала к веревкам, где сушилось белье.

Это было справа от дома, если смотреть на него. Сняла оттуда чистую тряпку, намочила ее в раковине и побежала обратно. Алисия аккуратно обмакивала спину, чтобы убрать кровь и увидеть в точности все раны. После этого она пополоскала тряпку и еще взяла воды в тряпке, потом на него выжила, чтобы промыть раны, а потом еще раз обмакивала.

– Наверное, это все, что я могу сделать. Ему нужно немного полежать.

Брат раненого кивнул.

– Расходитесь, а то мы тоже попадем.

-За всеми ними наблюдал Тварков с секретарем и дворецким.

– Готовьте всё к казни. -сказал спокойно Тварков. Секретарь посмотрел на дворецкого и тот ушел.

– Хороша Алисия. Умеет и готовить, и промывать раны, и убираться. Мне ее наказать за помощь другому?

– Пока нет, пусть живет, но готовься к заданиям.

– Да, господин.

На кухне Алисия резала овощи: огурцы, помидоры, салат, зелень. Готовила обычный домашний салат. Вечером там ужинали Тварков, дворецкий и секретарь, а она стояла и наблюдала за ними.

– Алисия! – говорит Тварков. – Милая, кто тебя учил так готовить? – она смотрела на него, как он уплетал эту еду, смотрела зловещим взглядом с опущенными бровями и глазами, а потом за мгновение поменяла взгляд, когда он на нее посмотрел.

– Никто, я сама.

– Ну ты же откуда-то узнала, что туда надо положить, сколько соли добавлять.

– Нет, в детстве же мне мама готовила этот салат, почти каждый день, глаза запомнили, а потом сама готовила, когда она пропадала на работе.

– Удивительно, скажи, секретарь?

– Полностью с вами согласен! – сказал секретарь и рассмотрел Алисию с головы до пяток, а потом облизал губы от возбуждения к ней.

Алисия вспомнила последнюю встречу. Она начала себя винить в том, что сказала ей: «Ты перестала быть моей мамой, когда я пошла в пятый класс». Она еле сдерживалась и пыталась не плакать, задерживала дыхание, чтобы молчать. Всю ночь она плакала горько в подушку из-за вины.