Поджигая пепел

Рядом в углу стояли мешки, предположительно с сахаром, хотя там могли быть крупы или мука. Пространство у входа было завалено женской разносезонной обувью, лишь малая часть которой уместилась на деревянной подставке. Алиса, несмотря на возражения Маши и предупреждения, что «пол ледяной», скинула ботинки и поставила их рядом с хозяйской обувью. Противоположная стена была истыкана огромными гвоздями, на которых висела верхняя одежда, опять-таки вся женская и для разных сезонов. Маша пристроила свою куртку поверх чьего-то старенького пальто и, постаравшись максимально натурально изобразить радостную улыбку, потрясла пакетом, в котором мелодично звякнули две бутылки вина.

Они с Машей прошли дальше в дом, где все комнатки теперь были маленькие, но по-своему уютные. Мебель украшали старомодные кружевные салфетки и мягкие игрушки, а стены – картины на деревянных срезах и фотографии в рамках.

– Слушай, ты извини, что я без звонка, – голос Алисы и впрямь звучал виноватым, – у тебя точно других планов не было?

– Неет, всё отлично, мама у тети, можем сидеть хоть до утра.

Тридцатиоднолетней Алисе этот комментарий показался странным, но она решила тему отцов и детей не развивать.

Девушки устроились в комнате Маши, такой же по-старомодному уютной, как и весь дом, не считая коридора. Спала девушка, очевидно, тоже на диване, но он был ещё в собранном виде, и она подкатила к нему столик из другой комнаты. Маша до прихода Алисы смотрела по телевизору какой-то сериал, выключать его она не стала, только сделала звук потише, потом принесла откуда-то бокалы, стаканы, графин с соком или компотом, было непонятно, и … бутылку Jack Daniel’s.

– Ооо, – Алиса несколько стушевалась, – всё по-взрослому, а я тут с вином каким-то…

– Да это… – Маша засмущалась и махнула рукой, – я особо-то и не пью такое, это мне… Кирилл подарил, короче. Вроде магарыч, я там помогала ему немножко по работе…

От Алисы, не ускользнуло, ни то, с какой плохо скрываемой гордостью рассказала Маша об этом подарке, ни то, как вспыхнули её щеки при произнесенном вслух имени «Кирилл».

«Ну конечно, – не без горечи подумала Алиса, – в тебя, Кира, тяжело не влюбиться… Мне ли не знать». И как-то очень ясно и чётко представилось его лицо, его теперешнее, взрослое лицо и эти карие красивые глаза, которые смотрели на неё так близко, прямо в упор. И не узнали.