Мастер-класс

Возможно, хмель поможет мне стать храбрее? А может, я хочу впасть в бешенство и наконец дать Малколму понять, как я его презираю?

– Хватит с меня твоих дерьмовых рассуждений об «одинаковом отношении ко всем детям»! – рявкнула я.

И в этот момент на кухне появилась Энн с плошкой растаявшего мороженого, которое превратилось в весьма неаппетитную жижу.

– Что происходит? – тут же поинтересовалась она. – У вас, ребята, очередная супружеская ссора?

В ответ она получила кислую улыбку от отца и преувеличенно тяжкий вздох от меня.

– Мы уезжаем! – вдруг решительно заявила я. Пусть Малколм сам разбирается, кто это «мы» и куда «уезжаем».

– Что?! – Энн была явно изумлена. – И куда это мы уезжаем? – И она, не дожидаясь моего ответа, завопила: – Да у меня через две недели вечеринка! И математический клуб! И финал соревнования адвокатских команд! И…

Я резко прервала ее:

– И ни в какую государственную школу-интернат твоя сестра не поедет.

Энн так и застыла с открытым ртом; нижняя челюсть у нее слегка двигалась, но изо рта не вылетало ни звука.

– Ступай в свою комнату, Энн, – велел ей Малколм и повернулся ко мне. Я почувствовала на плече тяжесть его руки, но то было не ласковое прикосновение, а сдерживающие оковы. – Ты хотя бы имеешь представление, Эл, какая мне грозит опасность, если мы вздумаем сейчас уехать? Ведь я в первую очередь должен показывать пример остальным.

– Я имела в виду только себя и девочек.

В ответ на мое пояснение Малколм взорвался чем-то более всего похожим на лай. Впрочем, это, возможно, был просто саркастический смех.

А затем куда более спокойным, но куда более опасным тоном он заявил:

– Я не позволю тебе никуда увезти мою дочь.

Мою дочь. Единственное число.

– Ты ведь не хочешь, чтобы Фредди здесь оставалась, верно? – сказала я. – Ты вообще больше не хочешь ее видеть. Она тебе не нужна.

Малколм не ответил. Но это его молчание на самом деле означало очень многое.

Я сбросила с плеча его руку и одним глотком допила оставшееся в стакане вино. Малколм быстро на меня глянул, и я тут же налила себе еще, снова выпила и налила еще, так что в бутылке практически ничего не осталось.