Жемчуг для невесты

Люди, обуреваемые любопытством и навязчивыми афишами, шли на новое представление. Не стала исключением и семья Анастасии. Несмотря на то, что глава семейства устраивал скандалы, запрещая посещать эту «богадельню ущербности», как называл он театр, матери, Анастасии и её младшей сестре всё же удалось попасть туда.

Представление заканчивалось аплодисментами и всеобщим ликованием. Люди то и дело подходили к сцене и дарили актёрам цветы. Когда актёрам настало время уходить со сцены после многочисленных поклонов, один из актёров, смазливый юноша, схватил алую розу, соскочил со сцены, и, подойдя к Анастасии, картинным жестом вручил её.

Зал застыл, сжигаемый любопытством – ведь это неслыханная дерзость – принять розу цвета страсти на глазах у публики. Уж не роман ли завязался между безродным актёром и Анастасией?

Мать Анастасии, понимая опрометчивость такого поступка, выбила из рук девушки проклятую розу и произнесла сквозь плотно стиснутые зубы: «Сейчас же пошли отсюда!».

А девушка… девушка завороженно смотрела на юношу. Ей впервые оказали знак внимания, да к тому же такой романтичный. А ещё перед ней был не какой-нибудь обычный мужчина с неказистой внешностью, а самый что ни на есть актёр, красивый, юный, высокий. Этот поступок уже зародил в душе девушки зачаток её будущей погибели.

Юноша, который продолжал слишком близко стоять перед Анастасией, не расстроился из-за выбитой розы, лишь нагло улыбнулся такому, казалось бы, унизительному ответу на его ухаживания: «Так вас зовут Анастасия! Для меня это лучший подарок в ответ на мой скромный дар – знать ваше имя».

После этих слов он взял руку Анастасии, поцеловал и, поклонившись матери и сестре девушки, развернулся и пошёл к своей труппе:

– Почему ты позволила поцеловать тебе руку? На этой руке у тебя не было перчатки! – взволнованно запричитала мать девушки.

– Я…я растерялась, – правдиво ответила Анастасия. Щёки девушки вмиг окрасились стыдливым девичьим румянцем.

– Ох, Анастасия, берегись. Актёры – народ влюбчивый, но не надёжный. А ты уже становишься взрослой красавицей, – наставляла мать. – Умоляю, надень перчатку. С этой проклятой розой забыла элементарные правила этикета.

– Прости, мама, – растерянная девушка заторопилась надеть атласную бежевую перчатку.

На следующий день Грета вручила Анастасии анонимную записку:

– Я не читала, что там написано, но чувствую, что это что-то нехорошее.