Сирена. Морская страсть

Она понимала, что он продолжит, независимо от её желания, но в то же время собственное тело совершенно не желало принимать доводы разума. Оно хотело повторить те безумные, волшебные ощущения, и откуда-то Дженни знала, что… дальше… они станут лишь сильнее и глубже. Во всех смыслах. А её невинность достанется Дэниелу, а не законному супругу. И… к ужасу Дженни, она хотела этого. Хотела отдаться ему, позволить продолжить и снова погрузиться в омут бескрайнего удовольствия, щедро приправленного перчинками запретности…

Денни сделал лёгкое движение бёдрами, отчего гладкое и твёрдое скользнуло по нежным складочкам, задев чувствительный бугорок и одарив девушку пока ещё слабой вспышкой сладких ощущений.

– Нет, Дженни? – вкрадчиво выдохнул он, сжимая её попку и не давая отстраниться, его взгляд встретился с её растерянными, широко распахнутыми глазами. – Если ты скажешь мне остановиться, глядя в глаза, я это сделаю, – добавил Дэниел с многообещающей, порочной усмешкой, и бедное сердечко девушки ухнуло куда-то в живот, беспомощно там затрепыхавшись.

Она смотрела на него и тонула в бархатной глубине, где притаились самые развратные желания соблазнителя. Такие волнующие и притягательные, несмотря на смущение и самую капельку стыда… А Денни всё так же тихонько двигался, дразня её между ног, и ладони уже опустились на грудь, поглаживая в такт твёрдые горошины сосков. Дженни прикусила губу и беспомощно всхлипнула, понимая, что не сможет… Просто не сможет сейчас сказать «нет»…

– Так что, милая? Мне прекратить? – бархатный шёпот Денни проникал, казалось, в самую душу, растекался там сладким ядом, отравляя последние остатки здравого смысла девушки.

Глава 4

Она моргнула, чувствуя, как по щеке что-то сползло, и даже не поняла, что это – слеза. Тело дрожало, как в лихорадке, а бёдра уже сами подавались вперёд, подстраиваясь под неспешный ритм, и нежное лоно, и без того влажное, снова налилось жаром.

– Ну же, Дженни, – мурлыкнул соблазнитель, и твёрдая головка чуть надавила на упругий вход, заставив девушку тихо охнуть. – Не надо плакать… Скажи…

И вновь невесомый поцелуй, и вновь бесстыдные пальцы ласкают набухшие соски, теребя, поглаживая и легонько сжимая, посылая острые уколы болезненного удовольствия.