Покорная Лилия

При этом лицо Лилаэли оказалось очень близко от лица лорда Рэквема, его горячее дыхание обжигало её приоткрытые губы. И его ладони… они ещё раздвинули упругие ягодицы, не оставляя сомнений в том, {что} ждёт Лили дальше…

– Я… Н-не знаю… – прошептала эльфийка непослушными губами, страх мешался с неправильным, совершенно неуместным сейчас любопытством.

Её скромная фантазия даже не представляла, что можно и {вот так}! И неужели это тоже будет приятно?!

– Сейчас всё узнаешь, Лили, – многообещающе сказал Рэквем и накрыл её рот, не дав больше ничего сказать.

А пальцы Берта уверенно раздвинули влажные складочки, провели по нежной плоти, мягко погладив скользкий бугорок. На несколько мгновений проникли внутрь, заставив мышцы Лилаэли сжаться, а потом… поднялись выше, к тугому колечку. И в следующий момент эльфийку окатил целый фонтан эмоций: один палец медленно, аккуратно надавил, а второй вернулся к чувствительной точке, снова скользнув по ней. Лили издала глухой возглас, дёрнулась от неожиданности, однако ладони Рэквема держали крепко, не давая избежать необычной, на грани удовольствия, ласки.

– Ш-ш-ш, цветочек, расслабься, хорошая моя, – раздался хриплый голос Берта, и его палец проник ещё немного, раздвигая напряжённые мышцы, растягивая их. – Тебе не будет больно, вот увидишь… Вот та-ак, да-а…

Это было очень странно, ощущать наполненность не там, где полагается. И одновременно наслаждение от того, как Берт ласкал её раскрытое лоно. Порочно, неправильно, и… так сладко… Терпко… С лёгкой горчинкой запретности… Лили сама не заметила, как начала размеренно покачиваться, подхватив ритм, в самом деле расслабившись и позволив Берту проникать с каждым разом всё глубже.

Тело прогибалось всё больше, стараясь усилить ощущения, и стыд отступал под напором совсем других чувств и эмоций. Жарких, обжигающих, волнующих. Их хотелось испытывать ещё и ещё, сильнее, и Лилаэль почти легла на Рэквема, бесстыдно отставив попку и выгнувшись до предела.

Она уже не понимала, чьи руки и где ласкают её, между ног всё горело, раздразненное и разнеженное, собравшиеся в тугие бутоны соски ныли, требуя своей порции ласки.

Лили зажмурилась, лишь краем сознания отметив, что, кажется, в непривычном местечке уже не только один палец… Припухшие от поцелуев Рэквема губы покалывало сотнями невидимых иголочек, и с них то и дело срывались короткие всхлипы.

– Иди сюда, цветочек, – хрипло выдохнул лорд, запустив руку ей в шелковистые пряди и чуть потянув вверх.