Знойная пустыня

Этот затребованный, спровоцированный и исполненный акт должен был завершить то, что она одна лишь знала. Вскоре я взорвался внутри ее.

Она держала мое тело в своем, искала мои губы и в полной тишине испытала оргазм. Потихоньку я освободился. На четырех лапах я еще раз стукнулся, она терлась об меня, ее влажное тело опять отдавалось мне. Я схватил ее за бедра, мускулистое тело ее трепетало под моим весом, и я овладел ею, взобравшись на нее верхом. Она рухнула подо мной и еще раз испытала оргазм.

С редким дыханием, но чистым голосом она заявила:

– Нас сейчас будут искать.

Она встала, наступила мне ногой на руку и включила свет. Два бра по обе стороны от зеркала излучали неяркий свет. Она одевалась. Я тоже, как вор. Джинсовые брюки и куртка – недолго набросить, но смокинг…

Она поправила свою юбку с кринолином.

– Король Дагобер мог бы дать нам совет, – сказала она. – Валерия рассказала мне историю о славном короле Дагобере.

Я боролся с моей рубашкой, пуговицы на которой бунтовали.

Дженнифер позвала меня, сдерживая смех:

– Помогите мне. Я не знаю, как я сняла мой… мой… мой (она держалась за бюст какого-то видного деятеля, установленный на постаменте)… корсет.

С шеей, стянутой воротником, который я все-таки приладил, я подошел к ней, чтобы застегнуть верх ее одежды.

– Тут шнурки, – бормотала она. – Я как ботинок какой-нибудь, сжимайте, сжимайте…

Наконец, одевшись, мы осмотрели друг друга.

– Запонка от манжетки на полу, – сказала она.

Я поднял ее.

– Подождите, я сделаю.

Пока возилась с запонкой от манжетки, она продолжала подводить итог моей жизни:

– Вы не женаты, это уже хорошо.

– Чем?

– Экономите время…

Она поправляла парик в мутном зеркале.

– Кто вам это сказал?

Я боролся с узлом галстука. Пряжка перевернута.

– Я помогу.

Она меня задушила.

– Гарри сказал, что вы разведенный…

– Дженнифер… Я должен признаться вам… Гарри… Отпустите этот узел!

– Вот так! Мне удалось! Давайте проверим.

– Дженнифер, должен вам признаться…

– …что у Гарри была гениальная мысль?

– Сопровождать вас в Лонг-Айленд.

– За пятьдесят тысяч долларов в качестве вознаграждения, не так ли?

Я почувствовал небывалое облегчение.

– Вы знали это?

– Ну да. С тех пор, как я не соблюдаю никаких правил корректности и благовоспитанности, я читаю письма, не мне адресованные, и слушаю беседы предполагаемо секретные.