Ты – мне, я – тебе

Так уж в этом отеле было заведено: для вновь прибывших клиентов в номере всегда стояла корзина с экзотическими фруктами, а кроме того им предлагались печенья, иногда даже шоколад.

Элен закрыла дверь. Ронни взял несколько печений и проглотил их одно за другим. На подбородке у него остались следы шоколада.

– Вытри рот, – сказала ему Элен.

Ронни послушался, но вдруг увидел бутылку шампанского в ведерке около входной двери.

– Это ты заказала?

– Это предназначено для вновь прибывших постояльцев.

Это вызвало у Ронни раздражение.

– Не беспокойся, я могу выпить бутылку и глазом не моргну. Можно, я возьму ее с собой?

– Нет, мелкий воришка! В этом отеле так не принято… Кстати, когда будешь уходить, постарайся, чтобы тебя никто не заметил.

– А как ты?

– Я уйду до того, как выйдут утренние газеты. Приеду к тебе, как мы договорились. В газетах будет опубликовано только о попытке самоубийства… Ронни, после съемки ты должен скрыться, подготовить материалы и отнести их в редакцию газеты.

– Я свою работу сделаю, – сказал Ронни, – но в случае катастрофы жалеть тебя не буду… У меня есть деньги, – добавил он, – но мне еще нужно письмо для прикрытия. «Мой друг Ронни по моей просьбе снял на пленку разыгранную мною сцену самоубийства…»

– Это письмо на столике.

Ронни взял конверт и посмотрел на письмо.

– Хорошо.

Она легла на кровать, потом стала на ощупь рыться в своей сумочке, лежавшей неподалеку на покрывале.

– Все готово, Элен?

– Мотор! – произнесла она.

И услышала свой голос: «Я, Элен Алле, оставляю полное досье относительно моего развода с Рудольфом Шиллером. Эти документы я хочу передать в газеты “Утро” и “Старлайт”. Каждое из этих издательств может сделать выбор и зарезервировать за собой право на издание. Кроме того, я даю разрешение телеканалу, который заинтересуется этими материалами, показать сцену моей смерти…»

Ронни выключил камеру.

– Для умирающей ты очень говорлива! Не проще ли было оспорить усыновление?

Она крикнула:

– Нет! К Шиллеру невозможно подступиться. Снимай!

Он снова включил камеру.

– …Я также хочу, чтобы были фотографии. Хорошо? – добавила она.

Ронни защелкал своей «лейкой».

Она уже начала чувствовать тяжесть в теле. Надо было держаться.

– Я больше не желаю разговаривать.