Пестрая бабочка

Да-да, столичная молодежь сейчас именно такая, а если незамужняя дворянка проводит ночи с любовником, так это ее личное дело. Любопытно, кстати, что сама женщина не обладала ни молодостью, ни красотой, а ее закрытое голубое платье с передником кричало о совершенной асексуальности владелицы. Разве знатный и богатый парень не должен окружать себя эдакими сладенькими блондинками с третьим размером?

Ладно, забыли, полагаю, это я просто слишком легкомысленна.

Вот тут Леонард растерялся окончательно.

– А когда ты вернешься? – спросил он.

– Куда? – вознегодовала я, пытаясь как-то пригладить непослушную медную гриву. – У меня сегодня распределение! Откуда я знаю, в какой конец Дайса меня отправят?

– Но я же договорюсь… Ну то есть, отец … Ты останешься тут… – учитывая, что дело происходило в спальне, это прозвучало настолько двусмысленно, что он осекся. – Ну, со мной. В столице!

Я попыталась посмотреть на него долгим печальным взглядом, как это в совершенстве проделывала моя старшая сестрица, но это оказалось слишком сложно в такой спешке.

Кроме того, ее глаза карие, миндалевидные, с эдакой загадочной эльфийской искоркой, а у меня серые и вполне человеческие, а значит, куда менее выразительные. В общем, эффект был не тот. Вот как объяснить, что бежать мне из этой столицы надо, куда угодно, только подальше отсюда? Из-под опеки матушки, родственников, Академии и прочих доброжелателей. Душно мне здесь. Тесно и скучно. Я постаралась ответить максимально дипломатично.

– Думаю, куратор уже все решил, он, кажется, накануне с моим отцом разговаривал.

– Подожди! – Леонард забегал по комнате, пытаясь поймать меня, как ребенок пеструю бабочку. – А как мы сможем встречаться, если ты будешь в какой-то глуши! Каждый день через телепорт мотаться?

«Ага, для тебя все за пределами столицы или курорты или глушь», – хмыкнул внутренний голос, тоже, видимо, только проснувшийся.

– За мое отвратительное поведение мне обещали деревню без телепорта, – пошутила я, закалывая, наконец, волосы сверкающей безделушкой в виде изумрудного цветка на затылке перед массивным зеркалом в серебряной оправе.

Горничная наконец-то соизволила нас оставить наедине.

– Но ты хотя бы будешь приезжать?

Откуда же мне знать? Уехать сейчас – единственный шанс сделать в жизни хоть что-то самостоятельно. Не смогу сейчас – не смогу никогда.

– Ну да, через полгодика, наверное, начну в столицу выбираться, – пошутила я.