Далекое Близкое

 – Самый настоящий? А во имя какой веры?

– Террористы, это не во имя веры, – буркнул Митрич, усиленно размышляя, не хватил ли он лишки с этими миллионами, – это по большой глупости или за большие бабки.

– А вы?

– А я пошутил так. Хотя, если вдуматься, то, наверное, тоже – за бабки. Мне о сыне позаботиться нужно.

«Хорошо, когда есть семья, – философски заметил Джек, – и когда есть, о ком заботиться».

– Да мы как бы не совсем семья, – пояснил техник, сам не зная, зачем изливает душу двоим незнакомцам, эффект попутчика что ли? – жена ушла, сына забрала, ему семнадцать, поступать в этом году…

Эта рана все еще кровоточила, хоть и прошло уже больше года.

– Поступать? – снова не понял Фрэнк.

– В университет.

«Поступит, – уверенно вывел на планшете Джек, – в любой вуз. Сын одного из первых марсиан же! Кто не захочет такую экзотику себе заполучить?»

Митрич с минуту смотрел, не мигая, а когда снова смог осмысленно поддерживать диалог, казалось, в глубине его глаз зажглась давным-давно погасшая лампочка.

– Точно, – словно сам себе не веря, проговорил он, – Данька ж теперь сын не алкаша никому не известного, а реально героя. И Ольга… Никто ж не скажет им правды, а еще и деньги если… и по телевизору… Джек! Вы – молодчина! Правда же… – и снова затряс черную кожаную ладонь. – Мне-то и в голову не пришло…

Через два часа лампочка «ЦУП» замигала снова, настоятельно требуя внимания. Невольный космонавт включил связь, и чуть не забыл, как дышать.

По ту сторону экрана сидели они.

Ольга, взволнованная, раскрасневшаяся, с блестящими, как спелые вишни, круглыми глазами. Она надела нарядное синее платье и то и дело теребила пальцами длинную сережку в левом ухе. Данька в пиджаке и при галстуке (явно, костюм на выпускной купили) тоже смотрел на отца так, как не смотрел лет с пяти, когда тот катал мальчишку на плечах, бегая по морскому мелководью и поднимая кучу брызг. С восторгом.

– Ну, здравствуй…

– Привет, Оль…

– Коля, нам деньги перевели, – только и проговорила жена.

– Хорошо, – улыбнулся Митрич, жалея остро, что не сможет больше обнять эту еще не растерявшую былую красоту чуть полноватую женщину.

Идиот был, не ценил. И потерял. А ведь они – самое важное, что есть в жизни. Да важнее самой жизни, что уж там.

– Там такие деньжищи… Господи, да что я несу. Коля! Ты что вправду – на Марс летишь? Я же даже не думала. Какая же я дура, Коля.