Мужики воскресают по вторникам

Зато, когда родилась я, наша самая умная мать решила, что быть мне Урбанайте! А вот отчество нам с братом дали на русский лад – Георгиевичи. В общем, со мной пришлось намучиться!

– Почему? – не понял Сладченко.

– Понимаешь, по нашим законам у ребенка должна быть фамилия отца или матери, а отчество – отца. А как получилось, что имя отца – Юргис, а отчество дочери – Георгиевна? Но это мелочи. А вот с фамилией все было совсем грустно. Если брат гордо носил фамилию отца, и к нему никто не прикапывался, то я, со своей фамилией, которая отличалась и от маминой, и от папиной, вообще непонятно кому кем приходилась.

– Странно, – удивился Тарас. – Понятно же, что фамилия от одного корня!

– Тебе, может быть, и понятно. И в Литве – понятно. А у нас Кошкин и Кошечкин – разные фамилии, согласись? Ну, вот и с Урабанас, Урабанене и Урбанайте получилась такая же неразбериха. Еще и отчество это…

– А разве нельзя было объяснить?

– Объясняли, – кивнула я. – Постоянно ходили и объясняли. В детский сад ходили, в школу ходили.

Везде свидетельством о рождении тыкали. Но я свою фамилию все равно люблю и никогда не поменяю! Тем более, сейчас и в Литве правила поменялись.

За беседой день как-то быстро пролетел, и, наконец, с работы прибежала Маринка.

– Марина, – представилась она, разуваясь. – Пыталась я попасть к тебе домой. Дверь заперта, так что до своих вещей ты доберешься нескоро.

– А как ты узнала адрес? – удивился парень.

– Тук-тук, – Марина выразительно постучала костяшками пальцев по своему лбу.

 – Ты сам его сказал, когда я телефон твоего раньте искала. Все, я греться!

– Это твоя сестра? – уточнил Тарас, когда Маринка убежала в душ.

– А что – похожа? – я издевательски приподняла одну бровь.

У нас с Мариной одинаков разве что цвет кожи, и то – с разными оттенками. Более непохожих людей найти тяжело. Я – невысокая худенькая, если не сказать тощая шатенка с небольшими карими глазами и огромным носом. Марина – типичная луноликая славянка с круглыми голубыми глазами и светло-русой косой.

У нее вздернутый нос и озорные веснушки, а еще она гордо носит аппетитную грудь и не менее аппетитную попу. Этакая пампушка-хохотушка.

– Не очень, но ты же говорила, что твой отец – литовец. А прибалты, как раз, вот такие светленькие и есть.

– А еще я говорила, что у меня есть брат, – напомнила я. – А про сестру ничего не говорила.

– Ну, мало ли, – пожал плечами Сладченко. – Живете-то вы вместе.