В ловушке страсти

– Извиню, – согласился он. – Если ты покажешь сиськи.

– Что?!

Волна возмущения прокатилась по телу, прогоняя стыд. Я вцепилась в полотенце, словно боялась, что ди Небирос сейчас полезет сдирать его силой.

– Ну, ты меня видела. А я тебя нет. Нечестно.

Странная жадность в его взгляде спорила с насмешливыми словами, и несмотря на договор мне стало не по себе.

– Обойдешься, – буркнула я и попробовала обогнуть его, но демон шагнул в сторону и снова встал на моем пути.

– Я не отпускал тебя.

– Мне не нужно твое разрешение, – прошипела я, толкнув его в грудь.

 – Дай пройти!

Его кожа была горячей и гладкой. Пальцы скользнули по чуть выпуклому шраму на плече, похожему на кривую руну Альгиз, и я поймала себя на желании не отрывать ладонь. Спуститься ниже, изучить на ощупь другие шрамы…

Ни обдумать, ни даже понять это неуместное желание я не успела. Потому что в ответ демон сдернул с меня полотенце.

***

Расплата по договору настигла Дэмиана почти сразу – виски сдавило от боли, в глазах потемнело и горло свело спазмом.

Но зрелище того стоило. Тело у девчонки оказалось высший класс. Точеная фигурка, стройные длинные ноги, которые она немедленно стиснула, словно пытаясь укрыться от его взгляда.

Руками, впрочем, прикрываться не стала. Выпрямилась, надменно вздернула подбородок, снова изображая ледяную королеву.

Тату с терновником все так же цвело на ее теле. Черный росток вылезал на бедре, полз вверх по животу, огибал нежное полушарие груди и снова уходил под кожу чуть ниже ключицы.

Дэмиан снова поразился таланту неведомого мастера. Иллюзия сплетенной с живой плотью колючей ветки была столь совершенна, что приходилось напоминать себе – это всего лишь рисунок.

– Ну! Насмотрелся? – зло процедила девчонка. – Отдай!

– Красиво, – хрипло откликнулся демон. – Я бы тебя связал.

– Что?!

– Связал. И выпорол, а потом трахнул.

Мысли при виде шипов, ранящих нежную кожу куда-то уплыли, остался только жар внизу живота и дикое желание взять в руки стек.

Провести по ее телу снизу вверх, ловя в глазах принцессы возбуждение и страх, коснуться черной петелькой соска. Подождать, сполна насладиться ее дрожью, неуверенностью, беззащитностью, а потом хлестнуть, сорвав с губ девчонки стон – первый из многих.

Ее зрачки расширились, стали огромными – на всю радужку. Лицо побелело.

– Больной ублюдок, – пробормотала она севшим голосом. – Если ты считаешь, что я позволю вот так оскорблять себя…

Он и не думал оскорблять.