Ты мои крылья

 – У меня плебейский вкус.

Она улыбнулась в ответ, сама того не желая. Внезапно ощущение пугающего сходства между Равендорфом и ди Небиросом почти исчезло. Самоирония – вот чего никогда не было у Андроса. Он, казалось, вообще не умел шутить. Тем более не умел смеяться над собой.

– Раздевайтесь, – приказ мужчины разрушил хрупкую иллюзию безопасности. – Мне нужно вас осмотреть.

– ЧТО?!

– Уже почти двенадцать ночи. Раздевайтесь, я хочу поскорее закончить с этим и лечь спать.

Первым чувством был страх, а сразу за тем горло перехватило от ярости.

– Прекратите! – аура анхелос впервые за вечер налилась настоящей злостью пополам с обидой. – Я не собираюсь вас насиловать, ди Вине. Но на вас могут быть маяки…

Он шагнул вперед, и Наама со всхлипом отскочила, все так же вжимаясь спиной в стену и не отрывая от него взгляда.

– Не подходи!

Рука, слепо шарившая в пространстве, нащупала массивный светильник на краю туалетного столика.

Мужчина остановился. Он рассматривал ее и хмурился. Окружавшая его аура расцветала нетерпением и обидой, но на лице отражалось только легкое раздражение.

– Я могу не проводить осмотр, – заговорил он убедительно и веско. – Но если на вас действительно находится маяк, люди ди Небироса будут здесь самое позднее через пару дней.

– На мне нет маяка.

– Как правило, их лепят на ценные вещи, – он прищурился. – Но если вы настолько уверены, что готовы рискнуть, обойдемся без осмотра.

Наама не была уверена. Она не помнила, чтобы Андрос ставил маяк, но он столько всего делал с ее телом, когда связывал…

– Это обязательно должны быть вы? – хрипло спросила демоница. Паническая атака медленно проходила, ее начало трясти.

Он пожал плечами.

– Могу попросить кого-нибудь из бывших коллег помочь в частном порядке. Тогда осмотр произойдет в лучшем случае завтра, а, скорее всего, через несколько дней. Кроме того, чем больше людей вовлечено, тем выше вероятность огласки. Но если вы намерены биться в истерике и швырять в меня тяжелые предметы, так и придется поступить.

Наама поставила на место светильник, с трудом разгибая негнущиеся пальцы, и медленно выдохнула.

– Не надо никого звать.