Развод по-эпсилонски

Также к моим услугам были видеогайды по уходу за собой, медитации и достижению внутренней гармонии. При попытке зайти хотя бы в местную локальную сеть на экране вспыхивала красная табличка “Введите код доступа”.

Коммы у нас отобрали еще при входе во дворец.

Скорчив для сторонних наблюдателей зверскую рожу, я проорала “Свободу угнетенным” и швырнула пузырек с парфюмом в стенку. Хрупкий флакон разлетелся, в воздухе повис приторный запах жасмина и мускуса – такой ядреный, что аж слезы выступили. Недовольно зашумела система очистки, ликвидируя последствия моей маленькой диверсии.

Но главное было сделано: объектив камеры под потолком покрылся сетью трещин. Я стянула с головы платок, вынула шпильки. Надавила на еле заметный паз, отстегивая ультрамодное навершие в виде микросхемы. И занялась сборкой.

Тридцать секунд и флэшка размером с ноготь с беспроводным интерфейсом лежала на ладони.

Вредоносная программа на этой малютке способна взломать систему безопасности диктаторского дворца, выкачать нужные данные, и удалить следы своего присутствия – легко и безвозвратно.

Вот только проблема: у терминала в спальне не обнаружилось ни беспроводного, ни физического интерфейса.

Мягкое шипение сервоприводов двери застало врасплох. Я дернулась и выронила драгоценное устройство. Квазар ему в сопло!

– Разве тебе не сказали переодеться?

Великий, Солнцеподобный и прочия-прочия вошел в комнату, ступая бесшумно и мягко, словно хищник.

Сам он сменил парадный костюм на домашнее, сейчас на светоче и надежде всея нации был только халат, расшитый неимоверным количеством драгоценностей, что придавало диктатору некоторое сходство с увешанной гирляндами новогодней елочкой. Из-под халата торчали мускулистые мужские ноги. Загорелые и, пожалуй, даже красивые, но их вид совершенно не добавлял спокойствия.

В желудке заныло от сосущего чувства опасности, волоски на теле поднялись дыбом.

– Сказали, – осторожно ответила я, понятия не имея, как вести разговор со своим “женихом”.

До зуда хотелось подобрать флешку, но не ползать же по ковру под пристальным взглядом местного диктатора в поисках шпионского устройства.

Глаза Карима недовольно сузились.

– Переоденься! – уже прямо приказал он красивым и звучным, хорошо поставленным голосом человека, который явно привык ораторствовать. – Прятать такое тело от моего взгляда – преступление.