Будь моей судьбой

Это Раум позволил себе обманываться – слишком уж незнакомым и сладким был вкус эмоций, которые источала рыжая. Отличным от вожделения, стыда, похоти, жажды наживы.

Но Дженни никогда не обещала ему ничего. С самого начала говорила, что бережет девственность для мужа.

От последней мысли он зарычал – глухо и страшно.

“Убью, – с каким-то неприятным холодком в душе понял Раум. -Любого, кто прикоснется к ней!”

Дженни – его наркотик, его болезнь и лекарство. И да – однажды он высосет ее досуха, заберет ее пылающую непокорную душу, но до тех пор рыжая – его добыча! И он никому ее не отдаст!

Видит бездна, он пытался быть милым, учитывать ее желания! И к чему это привело?

Нет, нахрен игры в демократию! Раум и так слишком долго жевал сопли.

Пора бы вспомнить, что договору у него достаточно прав, чтобы контролировать ее жизнь полностью.

Подлокотник под пальцами крякнул и сломался. Раум открыл глаза.

– Яс-с-сно, -произнес он сквозь зубы. – Продолжайте слежку.

Потянувшись к постографу, демон вызвал на экран карту.

Мигающая красная точка в районе библиотеки свидетельствовала, что девушка все еще находится на территории кампуса. Раум раздвинул губы в злой улыбке.

– Думаю, нам надо кое-что обсудить, Дженни-волчица.

ГЛАВА 2

А по дороге к главному корпусу ее окликнул знакомый голос.

– Дженни! Дженни, подожди! Остановись, пожалуйста-а-а!

Чарли бежал по аллее, отчаянно размахивая руками, чтобы привлечь ее внимание. Все такой же симпатичный и милый – немного растрепанный, взволнованный – он вдруг показался Дженни безнадежно юным и наивным.

Словно она за эти короткие недели успела повзрослеть, а он так и остался щенком.

Вместо смешанного с отвращением равнодушия при виде оборотня, девушка вдруг ощутила тепло и печаль. Слишком долго Чарли был ее самым близким другом, почти братом. Влюбленность ушла безвозвратно, но прожитые рядом годы, пережитые вместе приключения, разделенные на двоих тайны и детские воспоминания все еще связывали их.

– Привет, – она улыбнулась. – Давно не виделись.

А ведь действительно давно. С той последней встречи незадолго до злополучного концерта. Она и не вспоминала о нем – слишком много всего произошло.

– Я уезжал, – он остановился, тяжело дыша, после бега. В устремленном на Дженни взгляде читалось что-то тревожное, просящее. – Возвращался в Синие горы.

Она вздрогнула.

– Ты сказал им?!

Последнее письмо от матери пришло позавчера.