Будь моей судьбой

Несмотря на поздний час, задерживаться в городе не стали – девушка слишком нервничала, опасаясь погони. Что-то подсказывало, что Раум не отпустит ее так просто.

В сумерках вечерняя трасса походила на черную ковровую дорожку, расстеленную среди холмистых предгорий.

– Что у тебя с ди Форкалоненом? – ревниво спросил Чарли, как только они выехали из города.

Дженни вздохнула. Начинается. Вот кто бы сомневался, что Чарли не оставит так просто эту тему.

– Контракт, – ответила она, не вдаваясь в подробности.

Чарли побледнел и отвел глаза.

– Почему? – выдавил он. – Почему ты не дождалась? Я же обещал, что поговорю с отцом! Я сразу уехал, на следующий день! Чтоб меня шакалы сожрали, Дженни! – взорвался он, переходя на крик. – Неужели нельзя было чуть-чуть подождать?!

– Я не хочу говорить об этом.

Но оборотня уже несло.

– Что, быть подстилкой демона лучше, чем моей женой? Да, Дженни?! Ты ради этого отказалась от брака и стала изгоем?! Я потерял право называться наследником ради того, чтобы ты ублажала ди Форкалонена?!

Он стиснул руль и машина рискованно вильнула.

– Заткнись и следи за дорогой! – прорычала Дженни. Ей снова невыносимо захотелось огреть друга детства чем-нибудь потяжелее. – Еще слово, Чарльз Маккензи, и я откажусь от твоей помощи.

Она не шутила. Злости, которую испытывала Дженни, вполне хватило бы, чтобы выйти из машины прямо сейчас – посреди безлюдной трассы и попробовать добраться к шаману самостоятельно.

Чарли это понял. Не зря они общались столько лет. Оборотень медленно выдохнул сквозь зубы и снизил скорость. И правильно: старушка-“Баньши” визжала и стонала, угрожая вот-вот рассыпаться.

– Почему, Дженни? – с тихой горечью спросил он. – Почему он?

– У меня не было выхода, – угрюмо ответила девушка. – И я действительно не хочу обсуждать это.

Он замолчал, но былой легкости, иллюзии, что все как раньше, уже не осталось. Недосказанность повисла темным облаком.

И все же от того, что друг поверил, будто она просто нашла покровителя, который согласился оплачивать ее счета в обмен на секс, на душе было горько. Когда Вэл задавала вопросы, что у них с Раумом, Дженни тоже не вдавалась в детали, но подруга не стала думать о ней хуже или говорить гадости в лицо.