Будь моей игрушкой

И знаешь что: мне тебя жаль!

“Ну вот: теперь ты испортила все, что только можно было испортить,” – ехидно отметил внутренний голос. Задыхаясь от подступающих слез, Дженни шагнула к выходу.

– Стой! – резкий окрик из-за спины заставил ее затормозить. – А ну вернись!

Пальцы сомкнулись на ручке двери.

– Если хочешь помочь своему щенку.

Она обернулась. Демон больше не улыбался. И его взгляд показался Дженни неприятно пронизывающим, опасным.

– Ты же сказал, что продашь долг коллекторам.

– Я могу передумать, – он гадко улыбнулся.

 – Было забавно услышать все, что ты обо мне думаешь, но я оценил честность. Итак, значит я по-твоему аморальный тип, неспособный к настоящим чувствам?

– Да! – с вызовом ответила девушка.

Все равно терять уже нечего.

– Ты меня раскусила, но поговорим о тебе. Вернись и сядь.

Возвращаться не хотелось. Просто ужасно не хотелось. Демон по-прежнему улыбался, но от его улыбки в желудке тоскливо засосало. Красные глаза обещали, что Дженни еще придется ответить за сказанные в запале слова.

Она снова плюхнулась в кресло.

– Хорошо, – он откинулся в в кресле и переплел пальцы, продолжая изучать ее взглядом. Дженни почувствовала, как снова краснеет – то ли от стыда, то ли от злости. Выражение “раздевать глазами” всегда казалось ей преувеличением, но сейчас она ощущала, что ее именно раздевают, а может даже фривольно щупают. Словно она сидела в одних чулках, как давешняя бесстыжая девица, а вовсе не в закрытом скромном платье. – Я готов войти в положение твоего дружка и даже полностью простить ему долг.

Не бесплатно, разумеется. Все имеет свою цену, и эту цену придется заплатить тебе. Если ты согласишься, конечно. Заодно проверим действительно ли ты его так любишь, как утверждаешь.

Ее передернуло от отвращения. Ну конечно: все должно было этим закончиться. Дженни девственница, но она отнюдь не наивная дурочка. Она задела Раума, он в ответ пожелал поставить ее на место. Сейчас предложит переспать с ним в обмен на долговую расписку.

И Дженни согласится – ну куда она денется?

Потому что на второй чаше весов свобода и жизнь Чарли.

– Я знаю чего ты хочешь, – с омерзением выговорила девушка.

– Да ну? – он вскинул бровь в преувеличенном удивлении. – И чего же?

– Меня.

– Ты так полагаешь? – он расхохотался. – И что: не будешь играть в оскорбленную невинность? Кричать: “Да как ты смеешь? ”, вскакивать и делать вид, что уходишь?

Дженни стиснула кулаки. Пусть глумится.