На исходе ночи

Вот только, – Ше-Марно усмехнулся и двумя пальцами взял с тарелки ломтик сим-ветчины, – я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь здесь танцевал. – Инспектор сунул сим-ветчину в рот и вытер пальцы о салфетку.

– Да, – невпопад ответил Ше-Кентаро.

Инспектор посмотрел на Ону удивленно, но комментировать его реплику не стал, поднял стакан с брогом и коснулся донышком края стакана, что стоял перед Ше-Кентаро:

– Давай.

Ше-Кентаро машинально поднял стакан и тут же поставил его на место.

– Нет, – поморщившись, качнул он головой.

– Давай, – еще раз, с нажимом произнес Ше-Марно. – За то, чтобы всем нам дожить до рассвета!

Проигнорировать такой тост значило смертельно обидеть собеседника. Ше-Кентаро натянуто улыбнулся и поднял стакан.

Глядя на Ону поверх края своего стакана, инспектор поднес его к губам и сделал глоток.

Ше-Кентаро только слегка пригубил брог.

Пристально глядя на Ше-Кентаро, инспектор взял в руку вилку, медленно протянул ее и воткнул в кусочек сим-сыра.

– Я слушаю, продолжай.

– Что? – не понял Ону.

– Ты начал рассказывать о своей семье.

Ше-Марно наколол на вилку второй кусочек сим-сыра и откусил сразу от двух.

– Да?

Чтобы как-то скрыть растерянность, Ше-Кентаро тоже попробовал сим-сыр. Хотя, не исключено, что он уже закусывал им выпивку, просто в его воспоминаниях данный эпизод не сохранился. Точно так же, как и начало беседы «за жизнь» со старшим инспектором Ше-Марно. Сим-сыр оказался вкусным – острый, чуть кисловатый, с запахом дымка.

– И на чем же мы остановились? – не глядя на инспектора, как бы между прочим поинтересовался Ше-Кентаро.

– Ты сказал, что твои родители погибли, когда тебе исполнилось двенадцать, – напомнил инспектор.

– Да, – короткий жест кистью руки: ничего, мол, не попишешь, судьба. – На шестом большом цикле Ночи.

– Несчастливый цикл, – заметил Ше-Марно. – Статистика утверждает, что именно на шестой большой цикл каждой Ночи приходится наибольшее число самоубийств. Впрочем, – инспектор сделал глоток из стакана, – у шестого большого цикла Дня те же самые показатели.

Вопрос был задан вроде как в шутку, но Ону все равно сделал вид, что не услышал его.

– Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе, – с мрачным упорством произнес он.