Начало

Как будто она была уверена, что молчанию Камохина есть какое-то очень простое, безболезненное объяснение.

– Мы уйдем утром, – сказал, не глядя на женщину, Камохин. – Но вы с нами не пойдете. Вы останетесь здесь. Проблема в том, что у нас сломался вертолет, и нам придется пешком выбираться из зоны.

– Мы пойдем вместе с вами…

– Нет. Вы останетесь. Как только мы выберемся из зоны, мы отправим за вами спасательный отряд. Вам нужно всего лишь подождать. Совсем немного. Сутки. Максимум – двое. У вас здесь есть все необходимое – еда, вода, топливо…

– Вы не знаете, что это такое – сидеть и ждать неизвестно чего?

– Я прекрасно вас понимаю…

– Нет.

Я сама себя не понимаю. Порой мне кажется, что я сошла с ума. И все, что происходит вокруг, это только мой бред… Может быть, и вас на самом деле не существует? Так чего же нам тогда ждать?

– Мы существуем. И мы непременно пришлем за вами спасателей. Поверьте мне, Светлана, это правильное решение.

– Мы не можем оставить их здесь! – решительно заявил Осипов.

 – Что, если температура упадет еще ниже?

– С чего бы ей вдруг упасть?

– Не знаю. Это аномалия. Здесь может случиться все, что угодно. То, что эти люди до сих пор живы, уже чудо. Но мы не можем постоянно полагаться на чудеса.

– Док-Вик, я принял решение. Не стоит пытаться меня переубедить.

– Мы договаривались, что будем принимать решения вместе, – напомнил Орсон.

– Не в ситуации, когда речь идет о жизни и смерти. Орсон улыбнулся с победным видом.

– Так, значит, ты признаешь, что опасность существует?

– Опасность существует всегда и везде.

Ты можешь спокойно идти по улице, как вдруг тебе на голову упадет вывалившийся из самолета унитаз.

– Речь сейчас не об унитазах…

– Так, товарищи ученые, хотите поговорить – давайте выйдем.

Сказав это, Камохин первым поднялся и, отведя в сторону портьеру, вышел в торговый зал.

По сравнению с отгороженным углом здесь было заметно холоднее. Зато дышалось здесь легче. Камохин включил фонарик и провел лучиком по полкам стеллажа, заполненного бытовой химией.

Следом за ним из шатра вышли Орсон и Осипов. Брейгель остался с женщиной и детьми. У фламандца, видимо, не было вопросов, ответы на которые он хотел бы получить немедленно.

– Так, говорим тихо, спокойно, без эмоций. – Камохин положил включенный фонарик на прилавок так, чтобы он освещал всех присутствующих, но при этом не слепил глаза. – Не нужно понапрасну беспокоить хозяев. Им и без того несладко пришлось.