С тобой, словно в раю

Одноклассники подсмеивались над их дружбой, потому что Елена и Калеб казались им странной парой: она – невысокая, хрупкая, с головой ушедшая в книги девочка из обеспеченной семьи, а он – долговязый, под два метра ростом, «плохиш» из бедного квартала испанского городка, неприветливый ворчун. Но наедине с подругой Калеб оживлялся, становился вежливым и веселым. Его страсть и задор, не говоря уж о его опасной физической привлекательности, очаровывали Елену.

Да, жизнь Калеба не баловала, но он твердо был намерен улучшить свое положение с помощью усердного труда и принятия мудрых решений.

Судя по статьям в Интернете и по шикарному офисному зданию «Арайя индастриз», Калебу удалось достичь поставленной цели и даже добиться большего – его компания теперь считалась одной из самых преуспевающих на рынке инженерных технологий.

Дверь в стене, отделяющей зал заседаний от приемной, открылась, и до слуха Елены донеслась негромкая испанская речь.

Чувствуя, как от волнения напряглась спина, Елена набрала в грудь побольше воздуха и встала с кресла. Сейчас нельзя вспоминать о том, как безжалостно она обошлась с этим человеком. И остается только надеяться, что он тоже не выкажет открытую антипатию, ведь их деловое партнерство сулит обоим немалую прибыль…

А вот и Калеб. Остался таким же безумно обаятельным, как и прежде: карие глаза, иссиня-черные волосы, зачесанные назад, лицо с резкими чертами, даже еще больше похорошел, плечи стали шире, сложение – крепче.

Калеб выглядел неукротимым и довольно опасным – неудивительно, что его секретарь, следовавшая за боссом по пятам, смотрела на него с осторожностью.

Он нахмурился при взгляде на посетительницу, отчего у той сердце екнуло в груди, и насмешливо протянул:

– Елена Джонс!

Его раскатистый испанский акцент, который до сих пор не изгладился из памяти, тоже остался прежним.

Калеб подошел ближе и встал перед Еленой. Вместо того чтобы подать для приветствия руку, он раскрыл объятия, отчего рубашка натянулась на мускулистых плечах и торсе, и одновременно вопросительно приподнял бровь. Он словно ожидал от Елены объяснения, как та посмела показаться ему на глаза.

Значит, он ее не простил.

В горле разом пересохло.