Инстинкт сохранения любви

О боже, не слишком ли много она болтает?

Очевидно, эта мысль пришла в голову и Максу, потому что он вскинул брови, но не сказал ни слова.

Не позволяя грозной тишине напугать себя, Кара подала ему тарелку, которую он взял, поблагодарив ее резким кивком. Она наблюдала, как он наполнил тарелку закусками и жадно накинулся на еду.

– Итак, Макс. – Она взяла тарелку для себя и наполнила крошечными треугольными сэндвичами с мягким сыром, ветчиной, густым кускусом с травами и крошечными кусочками красного перца.

Он слегка пожал плечами:

– Мы вместе учились в университете.

Кара подождала, когда он продолжит.

Но он молчал, продолжая поглощать еду.

Что ж, значит, Макс не из тех людей, кто любит делиться подробностями своей жизни, и предпочитает общаться с коллегами по работе исключительно в профессиональных рамках. Но возможно, ей удастся узнать о нем больше, когда между ними установится взаимопонимание и доверие.

Все хорошо. Они ведь только познакомились. А она умеет ждать.

Хотя и не горел желанием разговаривать, Макс по крайней мере составил ей компанию. На предыдущей работе она всегда коротала время за ланчем в одиночестве, сидя в местном парке, или без аппетита жевала сэндвич, расположившись за рабочим столом. Старалась не обращать внимания на шумную компанию коллег, которые всегда обедали вместе, не допуская ее в свой круг. Клика кобр, так она называла их про себя.

Но не говорила им этого в лицо.

Никогда.

Получив столь престижную должность, Кара была на седьмом небе от счастья и гордости и наивно полагала, что коллеги с радостью примут ее в свой круг, но вскоре поняла, что угодила в самый настоящий террариум. Неприятности начались уже через пару дней после ее прихода на работу.

Пытаясь справиться с приступом тошноты, которая всегда накатывала на нее при воспоминании об этом, Кара откусила большой кусок сэндвича и принялась тщательно его пережевывать.

– У вас красивый дом, Макс. – Она пыталась отвлечься от грустных мыслей. – Вы давно здесь живете?

Он поднял на нее взгляд. Кара с тревогой заметила, что он нахмурился.

– Три года.

По тону его голоса она ясно поняла, что он больше не желает обсуждать эту тему.

Что ж, ладно.