Жаркая ночь

Сестра бросила на нее сердитый взгляд:

– Пожалуйста, главное, чтобы муж не слышал, что ты так меня называешь, Саншайн. Он запомнит это прозвище, и тогда я пропала.

– Предлагаю сделать так, – ответила Санни, – ты молчишь про Саншайн, а я забуду про Пипеточку.

– Но тебя же зовут Саншайн.

– Но ты знаешь, что я ненавижу, когда меня так называют.

– Хорошо, договорились. – Пиппа взяла Санни под руку. – Теперь позволь проводить тебя до твоей комнаты. На этот раз я выбрала для тебя апартаменты на первом этаже, которые предназначаются для специальных гостей.

В отличие от прошлого приезда сейчас Санни нуждалась в одиночестве. Она мечтала спрятаться от внешнего мира, по крайней мере, в то время, когда она будет свободна от общения с родственниками сестры.

– Мне нужны только горячая ванна и постель.

– О, обещаю тебе и то, и другое, – сказала Пиппа, ведя сестру по длинному коридору. – И еще у тебя будет свой собственный сад.

– Звучит заманчиво, если только мне не придется за ним ухаживать.

Пройдя по узкому коридору, также украшенному полированным камнем, они остановились перед блестящими деревянными дверьми, и Пиппа распахнула их:

– Проходи, вот покои, достойные принцессы! Или сестры принцессы.

Санни шагнула через порог и была буквально поражена роскошной просторной комнатой с кроватью с резной спинкой, алым сатиновым покрывалом и хорошо сочетающимися с ним золотыми креслами. Она повернулась к Пиппе и улыбнулась:

– Где моя корона?

– Я распоряжусь, чтобы тебе ее прислали, – ответила Пиппа.

Но у Санни не было никакого друга. Ей вдруг вспомнился образ Раяда, откровенно сексуального и таинственного. Одновременно она никак не могла отделаться от удушающих воспоминаний о нападении преступника. Она не могла избавиться от мысли, что никогда не будет чувствовать себя нормально, как раньше.

– У тебя есть несколько минут для меня или тебе надо выполнять королевские обязанности и смотреть за малышом?

Пиппа плюхнулась на золотой парчовый диван:

– Конечно есть.

Санни присела рядом:

– Как поживает мой племянник?

Сестра по-матерински улыбнулась:

– Он пухленький, смелый, очень бойкий восьмимесячный малыш. Очень рано начал ползать, а теперь уже крепко держится за мебель, того и гляди, пойдет на своих пухлых ножках.